151

Re: Про За

brund пишет:

Как к Кощею Мама приезжала
......................................................................

Дааа, мужская солидарность это сила! ab

Зачем так убиваться по пустякам ... ведь вы так никогда не убъётесь!

152

Re: Про За

Мама любила чистые окна.
Чистые окна и выстиранные шторы.

Я ее понимаю: прозрачное окно - это иллюзия его отсутсвия и соединения с природой. Будто вот тот тополь совсем рядом - только протяни руку.

А если окно грязное, то это напоминание, что ты огорожен от внешнего мира, в котором ездят машины, дымят заводы и строят бензоколонки.

Мама любила чистые окна, но не любила их мыть. Пока мы жили вместе, их мыла я. Каждую неделю. Зимой - только внутри, во все остальные сезоны - везде.

Мама просила, и если я не выполняла просьбы, она обижалась. Плакала и пила валокордин.

Мамин валокордин - отличный мотиватор. Я шла и мыла окна, хоть я и ненавижу убираться. Но еще больше я ненавижу, когда пахнет валокордином.
Золушка Олюшка. Золюшка.

Я устала мыть окна и выскочила замуж.
За того, кто не повернут на чистоте и кому плевать на грязные окна. На контрасте с мамиными чистыми это оказалось очень сексуально.

Я уехала от мамы, стала жить с мужем на его жилплощади.

Мама капризничала, требовала меня обратно, ждала когда я наиграюсь в жену. Я ездила к ней все реже. Потому что каждая поездка - это уборка. А если я устала, то тоже уборка, но через валокордин.

Потом я родила сына, и мне стало совсем не до чужих грязных окон.

Мама на меня привычно обижалась, я привычно оправдывалась. Классическая созависимость, осознанная с моей стороны.

- Мам, я не могу ехать из другого города, чтобы вымыть тебе окна. У меня семья, маленький ребенок, куча дел. Есть такая служба клининговая, я оплачу, придет человек и помоет тебе окна.

- Чужой человек??? - ужасается мама.

- Да. Придет, помоет и уйдет. У него работа такая.

- Придет человек и спросит: "Вы что, одинокая?" Я скажу: "Нет, у меня дочь есть". Человек спросит: "А почему она не помоет вам окна?" И я умру со стыда.

- Не умирай. Объясни ему, что ты хочешь, чтобы окна мыли каждую неделю. А твоя дочь живет в другом городе и у нее грудной младенец...

- Ужасно это все. Чужие люди моют мне окна, будто я сама не могу.

- Но ты не можешь!

- Я родила того, кто может.

- Он тоже не может.

- Он не хочет! И это очень стыдно.

- Мама, я у себя дома не мыла окна два сезона. Даже три. Мне некогда.

- И тебе не стыдно?

- Нет. У меня были другие, не менее важные дела.

- Окна - это душа хозяйки. Чистые окна и вкусный борщ. Если у тебя грязные окна...

- Я плохая хозяйка и меня это устраивает.

- Я просто не понимаю, в кого ты такая... Я бы умерла со стыда...

Я бесилась. Бросала трубки.
Нервотрепка и манипуляции - это встроенная функция в базисную комплектацию моей мамы.

Она любила, чтобы все было так, как хочет она и тогда, когда ей удобно.

Такое чувство, будто ей не нужны чистые окна, ей нужны окна, вымытые именно мной.

Однажды она попросила отвезти ее на дачу с саженцами. Во вторник.

Я не могла во вторник, могла - в четверг.

- Мам, давай в четверг?

- В четверг я уже обратно поеду. Мне нужно во вторник.

- Давай я найду водителя, заплачу ему, и он тебя отвезет.

- Чужой человек??? Что скажут соседи? Скажут: а где твоя дочь, почему ей нет до тебя дела? Стыдоба.

Я поняла: маме не надо было на дачу, ей надо было, чтобы на дачу отвезла ее я.

Я злилась. Сопротивлялась. Орала. Плакала. Умоляла. Объясняла. Бросала трубки. Звонила вновь. Мама же...

Несколько лет у меня ушло на понимание того, что это мамино "самодурство" на самом деле - подсознательное желание быть рядом, компенсировать тот факт, что за всю мою на тот момент тридцатилетнюю жизнь вместе мы жили только пять лет.

Мама не растила меня, у нее на это не было времени, а сейчас - есть, и она заманивает меня к себе, но теперь у меня на это нет времени. И вообще, классная штука - своевременность - это когда два человека совпали по времени и интересам в одном моменте, который нельзя сместить на потом. Нельзя выбрать любое удобное время, чтобы понянчить дочь, надо нянчить ее, пока она маленькая. Пока мама искала на это время, я уже выросла, и мне не нужна мама, которая нянчит, я научилась извлекать материнское тепло из других источников.

Но поколение наших мам не склонно к рефлексии и никогда не признает своих ошибок. Мама хотела ко мне на ручки, хотела быть рядом, обратить на себя внимание, но просто не знала другого языка коммуникации, кроме ультиматумов.

Осознание этого факта сделало меня мягче. Я больше не злилась : я читала между строк. Мама ставила задачи для меня с единственной целью: увидеть меня. А я предлагала заменить себя клинерами и водителями за деньги...

Зачем ей чужие люди в ее жизни? Ей дочь нужна...

Я стала приезжать к ней чаще. Брала сына и приезжала к маме на несколько дней, а иногда на целую неделю.

Мама трактовала эти мои приезды иначе: она решила, что я сбегаю от мужа, и у нас все плохо, и эти отъезды - предвестники развода.

- Вы разводитесь?

- Мам, что за ерунда, у нас все хорошо.

- Ну не хочешь - не говори.

Поколение наших мам никогда не бывает не право, ага.

Жизнь - удивительный бумеранг. Она сама насаждает справедливость. Я выросла в дефиците маминой любви, а потом мама жила в неосознанном дефиците моей. Жизнь забавлялась, дирижировала ситуацией.

Потом мама сильно заболела.

Я сначала не поняла, что все серьезно, думала, очередная манипуляция. Манипуляции здоровьем - самые эффективные. Они гарантируют, что я в любое время дня и ночи брошу все и поеду к ней, спасать. А на деле окажется, что никого спасать не надо. То есть надо, но не от скакнувшего давления, а от приступа нелюбви.

Однажды я ехала к ней в ночи, беременная, после ее звонка, что ей плохо. Мама плакала в трубку. Я стала собираться, поругалась с мужем, который пытался меня не пустить, и помчала по ночному городу, два часа на пределе скорости, чтобы убедиться, что мама... сладко спит.

Но в тот раз все было серьезно. Мама ослабла, не смогла ходить без поддержки, сначала попросила ходунки, а потом пересела в инвалидную коляску. А потом совсем слегла.

Я понимала, что ей нужен уход. Стала искать сиделку с медицинским образованием.

Оказалось, что это очень дорогая услуга. И чем тяжелее пациент, тем дороже (ведь это надо поднимать, подмывать и тд).

Средняя цена такого ухода с учетом маминого веса - 65 тысяч рублей в месяц. Это без всего, только работа. А еще памперсы, медикаменты, продукты...Получалось вообще под сотню.

Но самая большая проблема, которуя я предвидела, это даже не деньги. Это тот факт, что за мамой будет ухаживать чужой человек. Не я.

Я прямо видела мамины слезы, и вот это ее коронное "я умру со стыда".

Соседи спросят: "У тебя что, дочери нет?"

Я приняла решение переехать к маме. С сыном. Это был август. Я отдам ребенка в сад в сентябре. И буду ухаживать за мамой.

Муж был ошарашен этим решением. Я его с собой не звала, потому что понимала: он не поедет. Он с 14 лет живет один, с 23 - со мной, он разучился жить на чужой территории. А тут - уехать в чужой дом, в ковры, в хрусталь, в бесконечные манипуляции...

- Мы будем приезжать к тебе на выходные, - успокаивала я его. - Ну, считай, что мы на заработки уезжаем. Зарабатывать сто тыщ.

Муж считал решение провальным. Он готов был устроиться на вторую работу, и найти возможность оплачивать сиделку тещи. Да и я могла на работу выйти, сына - в сад.

Я не знала, как объяснить мужу про то, что маме не нужен чужой человек. Муж не знал, как объяснить мне, что я в очередной раз поддаюсь на манипуляцию.

Мы разъехались на пике непонимания друг друга. Семья - это поддержка. Поддержка - это раскрыть зонт в дождь над тем, на кого ты очень сердит. Потому что как бы ты не был сердит, ты его любишь, а любовь сильнее обид и непониманий.

Я сидела под дождем и не чувствовала ничьих зонтов. У меня был один зонт, и я раскрыла его над мамой, а не над мужем, потому что маме - нужней. Мама больна. И мама у меня одна, другой не будет.

Я выдержала пол года. Шесть месяцев бытового ада.

Я - объективно - плохая сиделка. Потому что я - не сиделка.

Мне не хватало терпимости и принятия. Не хватало сил не морщиться, если плохо пахнет, не прятать проступающую брезгливость, не злиться на то, что я сама выбираю такую жизнь, и никто не понимает этого выбора, и я сама уже не понимаю его.

Нет, я обеспечивала маме уход с максимальной отдачей, подмывала, меняла, стирала... Это было мучительно, но необходимо.

Но я каждую секунду ощущала себя живым человеком, запертым в капкан обязательств.

Ситуация угублялась тем, что я давно стала мамой своей капризной маме, а боль делала ее озлобленной, язвительной, колющей.

Она постоянно была недовольна, морщилась, отталкивала мои руки, говорила страшные вещи. Я жила в мареве негатива.

И от несправедливости у меня постоянно текли слезы. Ибо взрослый полный памперс хотелось бы выносить под тихое и благодарное "спасибо", а не сквозь оскорбления в адрес моей безрукости.

Уже потом я пойму, как же унизительна маме была ее неподвижность, как невыносимо чувство, что она обуза, как это страшно, когда старость обрушивается на тебя всей своей безжалостностной сущностью. Корежит тебя, бьет, эта старуха Изергиль.

Это был мой личный стокгольмский синдром: мама взяла меня в заложники, обижала, делала больно, и чем громче она ругалась и оскорбляла, тем жальче ее мне было, тем страшнее за нее.

Я была глубоко несчастна те полгода. Я приезжала на выходные и падала в руки мужа, в ожидании реабилитации любовью и весельем. Это были мои выходные от старости, от безнадежности, от страха, что жизнь заканчивается так мучительно неприглядно.

Но муж не хотел моего нытья и не хотел никого жалеть. Он хотел жить своей семьей, он ее для этого и создавал, и не понимал, почему в будни он вынужден быть холостяком... И за выходные мы не успевали создать заново то, что разлучено в будни.

В общем, в один из четвергов я устала. Я посмотрела в чистое окно и поняла: еще немного, и я в него выйду. Я просто больше не могу. Не могу делать то, в чем я не эффективна, то, что от меня ждут, то, что считается правильным, но на деле мучает всех.

Я вошла в мамину комнату с красивой женщиной моего возраста и сказала: "Мама, это Наталья Ивановна, твоя сиделка".

- А ты? - спросила мама.
- А я - домой, - ответила я.

И мама заплакала. И я заплакала.
Но это были разные слезы.

Я вернулась домой. Вышла на работу. Чтобы зарабатывать на жизнь вместе с мужем. Стала залечивать хромающую семью.

А мама... Мама вдруг очень быстро... пошла на поправку. Через месяц садилась на коляску, потом встала на ходунки, потом ходила почти сама.

Просто сиделка была профи, она умела отличить капризы от необходимости, и сама устанавливала правила. Она не мыла окна, когда этого хотела мама, а мыла тогда, когла этого требовала необходимость.

Мама поняла, что в ее доме хозяйничает чужая женщина с короткой стрижкой, которая не поддается на ее манипуляции. И единственный способ от нее избавиться - сделать ее пребывание в квартире не целесообразным. А для этого нужно выздроветь.

Это хорошая история и очень поучительный опыт, целая шкатулочка моих личных прозрений.

Про то, что в паутину некоторых манипуляций люди падают по собственной воле, и им это необходимо, потому что они не могут по-другому, про то, что некоторые долги не обязательно отдавать самому, про то, что смотреть в чистые окна гораздо интересней, когда за ними - пейзаж, выбранный тобой, а не обстоятельствами...

И про то, что как правильно любить тех, кого вы любите, решаете только вы.

И ваши любимые люди вправе распорядиться вашей любовью так, как они считают нужным.

А вы...

А вы сами - сами! - определяете чистоту своего окна и сами выбираете окна, в которых прячутся ваши восходы и закаты...

...только и слышу: "Коди раздолбай. Коди то, Коди это..." Коди - это я, бро! Просто дайте мне быть собой." (Коди Мэверик, м/ф "Лови волну")

153

Re: Про За

Чем дальше читала, тем больше становилось не по себе - как будто автор знаком лично с моей матушкой.. Как точно и в тот же момент мягко он описывает родительский эгоизм)))

Могу довести:..до дома,...до истерики,...до любви,…до ненависти,…до загса,…до психушки…Вам куда???

154

Re: Про За

Скамейка в эфире

Дальнобойщиком я работаю давно. Можно сказать - живу на трассе. Намотал я на кардан не один миллион километров, и не один грузовик из-под моего зада на списание от усталости пошёл. Насмотрелся я за жизнь свою шофёрскую всего. И смешного, и страшного, и глупости человеческой навидался с жадностью вперемешку. Рассказать могу много всякого, и про чёрного пса, и про чёрного мотоциклиста, и про стопщиков-призраков... Но настроение нынче не то… Поэтому поведаю про взаимопомощь, про готовность подставить плечо совершенно незнакомому водиле, которого, может, и не встретишь больше. На дороге ведь иначе нельзя: сегодня ты ему помог, а завтра он. Раньше, при совке, народ был добрей и доверчивей, а сейчас иной мимо проедет, а иной не погнушается и деньгами благодарность принять… Ну да и трава тогда была зеленей, и девушки красивей.

Был у меня случай один году эдак в десятом, а может и одиннадцатом - уже года четыре я на себя тогда работал - возвращался я в Россию из Белоруссии. К бульбашам съездил успешно, а вот на обратном пути заказчик прокатил меня, и пришлось импровизировать на ходу. Нашел груз я себе, в Первопрестольную из Гродно, по цене договорились, всё всех устроило. Единственная проблема была в том, что сроки поджимали, да так сильно, что положенным отдыхом нужно было в нарушение всех норм и здравому смыслу вопреки пренебречь. Ну, куда деваться, по-другому было бы не успеть, а неустойка в договоре была неслабая прописана. Если без подробностей, то долетел я до Гродно, там погрузился, заправился под пробку, запасся сухпаем и кофе, и выдвинулся в столицу. По трассе Е30 до границы, а после границы она становится уже М1, Минским шоссе, и ведёт прямо до Москвы через Смоленск, Вязьму, Гагарин и Можайск.

И вот уже у нас, в России, кофе действовать перестал. Начал я не просто засыпать, а отрубаться наглухо. Та стадия, когда понимаешь, что засыпаешь, у меня уже прошла. И началась другая стадия, весьма опасная для водителя. Граница между сном и бодрствованием стала практически незаметной. Вот едешь ты, движок урчит, мосты поют тихонько, разметка мерно мелькает в свете фар, исчезая под длинным капотом грузовика, тебя покачивает на волнах и встряхивает на неровностях… И вдруг - рраз!!! – и ты просыпаешься башкой на руле, даже не поняв, что заснул, а фура уже правыми колёсами по обочине едет и к краю полотна сползает.

Музыку сделал погромче и открыл окно, запустив в кабину холодный осенний воздух. Помогло, но ненадолго. И понял я, что нужен мне отдых, хоть на пару часов. Или опоздать ненадолго, но выспавшись, или насовсем, разобрав фуру на запчасти в аварии. Но участок трассы такой пошёл дурацкий - вроде и кафешки иногда, и заправки промелькивают, а стоянки нормальной нету, и на обочине вставать одному, как пень посреди полянки, чревато всякими неприятностями. И тут, когда стало совсем уж невмоготу, ожила у меня рация, предыдущие несколько часов молчавшая.

Прорезался в эфире Валька на Скамейке, рубаха-парень, свой в доску, знали его если не все, то многие. Сколько народу он выручил, не счесть. Топливо, запаска, инструмент – да что угодно! Ничего ему жалко не было. Один раз даже где-то за Уралом он посреди пятидесятиградусной зимы сутки куковал с парнишкой, которому баки летней соляркой заправили люди нехорошие. Встали они рядком на двух фурах, грелись в Валентиновой, и по очереди бегали груз охранять. И так до приезда запасного грузовика. И всё равно Вале было, что сам гружёный был и в срок не успел, на деньги попав. Зато парень вырученный сына новорожденного в честь Валентина назвал, вот и всё. А позывной у Вали такой был, потому что ездил он на древней Скании Т142, у нас все Скании скамейками в народе прозвали, так и пошло – Валя на Скамейке.

- Ну что, как на трассе? – басок Валентина раздался из динамика так громко и ясно, как будто он у меня в спальнике сидел. – А ну крепче за шофёрку держись, баран!

«Какая связь хорошая, и помех нет почти». – Подумал я, встряхнувшись, а вслух ответил, вдавив кнопку сбоку микрофона. – Привет, Скамейкин! Давно тебя слышно не было!

- Это кто там такой вежливый? Ты что ли, Американец? – забасил Валентин. – Позвоночник-то в трусы ещё не осыпался на рессорах дубовых гонять?

Ну да, Американец, или Мишка-американец – это я. Потому что много лет езжу на американских тягачах. Многие их ругают за неповоротливость, подвеску жёсткую, плохой обзор, а по мне – так лучше тягачей не найти. Движок мощный и всеядный, мосты бессмертные, сцепление при определённой сноровке нужно, только чтоб с места стронуться, а спальник вообще просторней, чем моя однушка в Бутово - чего ещё желать дальнобойщику?

- Всё хохмишь, хохмач? Один вот такой тоже всё хохмил, шерсть на носу! – отвечаю ему. – Позвоночник мой ещё меня, тебя и твою скамейку древнюю переживёт!

- Но-но! Ты на Скамеечку мою рот свой скверный не разевай. - притворно обиделся Валя. – Это Самый Лучший Грузовик на Свете!

Вот именно так, все четыре слова с большой буквы. У Вали и его Скамейки, то есть Скании Т142, любовь неземная. Как к нему попал тупоносый монстр, история умалчивает, но зато все знают, что вложил Валя в этот труп восьмидесятых годов постройки немало сил и средств, восстанавливая в течение двух долгих лет, и менять ни на что не собирается, поддерживая машину в очень хорошем техническом состоянии.

- Валя, не кипятись! – поспешил я с извинениями. - Прости уж примитивного организма, что варежкой не по делу хлопает!

- То-то же! И впредь я бы попросил, во избежание нарушения безобразиев того этого! – зарокотал Валя с оловянными интонациями записного «козырька». И продолжил уже нормально. – Сам как, Мишаня? Держишься?

- Держусь. – щёлкаю ему клавишей в ответ. – А куда деваться?

- Ты сколько часов без продыха за рулём, герой асфальта?

- Ну, много, а ты с чего взял? Я ещё столько же могу!

- Но-но, не хорохорься. По речи твоей всё и так ясно, ты над каждым ответом по полминуты тормозишь!

- Валь, не наседай, всё в порядке у меня. И сроки жмут!

- Жмут-подожмут! – прорезалась сталь в голосе Валентина. - Ты где сейчас?

Я повертел ватной головой в поисках ориентиров и, кое-как определившись на местности, сообщил Валентину свои примерные координаты.

- А теперь молча сбрасывай до пятнадцати в час! – чеканя каждое слово, проговорил Валентин. – Сейчас же!

Прозвучало в его голосе что-то настолько властное, что я без единой мысли машинально врубил «парашют» и заворочал рычагом коробки. Грузовик, сотрясаясь всем своим стальным телом, протестующе завыл движком и трансмиссией. И вот стрелка спидометра подрагивает у цифры 15. Гладкое полотно дороги плавно стелется под колёса, поворачивает влево. Потихоньку ворочаю рулём, следуя за изгибом дороги, и вижу, что цвет полотна в луче фар изменился. Теперь он антрацитно-чёрный и слегка поблёскивает. Холодный пот моментально выступает у меня между лопатками и ткань рубашки противно прилипает к спине. Чёрный лёд. Явление в наших широтах довольно распространённое и весьма опасное. В результате сочетания разных погодных условий асфальт покрывается тонким слоем льда, прозрачного и поэтому практически невидимого даже при свете дня. Машина, хоть на шипованной резине, хоть на цепях, хоть на чём, при попадании на чёрный лёд становится неуправляемой. Каждый неосторожный манёвр ведёт к заносу, развороту и скорой встрече с кюветом или отбойником. Руль предательски пустеет, и хвост потихоньку потянуло наружу поворота. Ювелирно подруливаю, едва притрагиваясь к педали газа, вылавливаю фуру. Потихоньку, потихоньку. Представляю себе, что грузовик доверху загружен нитроглицерином, как в черно-белом кино «Плата за страх», и ползу дальше на цыпочках, задержав дыхание. И вот без малого пятьсот метров чёрной гадости позади. Вытираю пот со лба и потихоньку прибавляю скорость. Спать расхотелось. Совсем.

- Ну как, Мишка, справился? – ожил динамик рации. – Не сложился?

- Всё отлично, Валь. – хрипло отвечаю я. – А ты откуда про лёд узнал? Впереди меня ползёшь?

- Нну… Типа того. – едва заметно замялся Валентин. – Всё равно не нагонишь, каракатица!

- Да какое там! Не до гонок мне. – отвечаю. – Весь мокрый, как мышь, и выжат, как лимон…

- Повезло тебе, мышь лимонная! – хохотнул Валя. – Через пару километров нормальный паркинг будет, там швартуйся!

И впрямь, совсем скоро, через пяток минут весёлого трёпа, за изгибом трассы показались фонари, освещающие территорию хорошо знакомой мне парковки.

- Валь, я твой должник! – сказал я, нажав на клавишу передачи. – Спасибо, что довел. Без тебя не доехал бы, как пить дать… Или заснул бы или слетел на ледышке.

- Да какой должник, глупости-то не говори! – смущённо буркнул Валентин. – Ты это, спать лучше ложись. Утро вечера мудреней. Всё, отбой!

И в эфире воцарилась тишина. В полуобморочном состоянии я приткнул грузовик на свободное местечко. Сил хватило лишь на то, чтобы обойти машину вокруг, с умным видом и едва не промахиваясь попинать по колёсам, проверить замки и навесное, и упасть в спальник. Проснулся я часа через три, на рассвете, бодрый и свежий. Судя по всему, времени, хоть и впритык, но хватало. Я вытащил из шкафчика полотенце и зубную пасту, прихватил бутыль с водой и отправился на улицу, немного умыться. И при свете дня увидел кое-что, что заставило меня выронить бутылку и на неверных ногах прошагать к дальнему углу парковки. Там стоял почерневший остов сгоревшего грузовика.

- Это кому не повезло? – спросил я худосочного водилу, ковырявшегося около красного МАНа. Спросил совсем зря, поскольку характерный силуэт выгоревшей кабины и остатки голубой краски на капоте не оставляли никакого простора для сомнений.

- Это? Да Валькина Скамейка! – затараторил тот. – Уж три дня тому полыхнула ночью не пойми с чего, да так, что Валька выбраться и не успел… Вот тута стояла она, пятно чёрное вишь? Это уж потом её в угол оттащили, чтоб не мешалась…

- Валька не выбрался? – перебил я его, внутренне обмирая. – В машине остался?

-Ну, ясен-красен! Автономка, кажись, пыхнула, или проводка, или ещё что, и машина как свечка! – всплеснул мужичонка руками. – А Валька спал. Да все, жёваный крот, спали!

Не прощаясь, я вернулся в тягач, завёл двигатель и отправился в путь. На душе было погано, муторно и… странно? Это что получается, Валентин со мной оттуда говорил? С того света? Получается, что так… Это вон как, при жизни на помощь был готов любому прийти, и после смерти таким остался… Да, а рацию я утром включить не смог. В Москве уже, после разгрузки, полез разбираться, а там провод массы отвалился, гайка раскрутилась просто. И думаю я вот о чём: а когда именно этот провод у меня отвалился? По всему выходит, что сильно накануне, потому что до связи с Валентином рация вообще молчала, а ведь я её никогда не вырубаю.

Больше я Валентина в эфире никогда не слышал. Почему? Не ведаю. Вот знакомые шофера рассказывают всякое-разное. Дескать, выходит Валя изредка в эфир, и всегда по делу: об опасностях всяких предупреждает, об авариях, и даже может указать на неисправность грузовика. Можете думать что угодно, но я верю, что хоть один из десятка болтунов и впрямь говорил с Валентином.

Хороший был он парень, Валентин на Скамейке, царствие ему небесное, память по себе добрую оставил, и где-то далеко мальчишка растёт, названный в его честь. Дай бог, чтобы вырос достойным человеком.

...только и слышу: "Коди раздолбай. Коди то, Коди это..." Коди - это я, бро! Просто дайте мне быть собой." (Коди Мэверик, м/ф "Лови волну")

155

Re: Про За

Алёша

Если растопырить все пальцы на ладони и показать, вот столько лет мне скоро и будет. Я Алёша. У меня семья крутая, как Бамблби. Это трансформер такой, неумехи! Мама, правда, уехала. Вначале она лечилась, долго лежала в кровати, меня обнимала. А потом бабушка сказала, что мама уехала в санаторий, очень далеко. Вот бы она мне привезла Оптимуса Спрайма!

После того как мама уехала, папа тоже заскучал. Начал сильно уставать на работе, так сильно, что когда приходил домой, смотрел на меня и плакал. Кто-нибудь знает главного на работе? Скажите ему, чтобы папу не нагружали. Неправильно, когда взрослый дядя плачет. Ещё он говорил, что больше не может, снова уходил, а возвращался совсем уставший, пахло от него противно. Наверное, он у меня спортсмен, бегал, а потом из лужи пил. Круто же я про лужу придумал, ржака?

Однажды я уже почти спал, но слышал, как бабушка кричала на папу, что пора забыть, отпустить, что есть я. А он ревел, почти как Анька со второго этажа, она во дворе у нас главная плакса. В том, что папа плачет, точно виновата работа. Значит, он трудолюбивый. И весёлый был, до того как мама уехала. Мы с ним собрали почти полную коллекцию 
Биёниклов, чей ещё папа так может?

Потом бабушка повела меня в садик. Я всю дорогу говорил, что мне и дома хорошо. Но бабуля упёртая, хоть и добрая. В садике мне не понравилось. Во-первых, Алёш там много, а должен быть один, это я. Во-вторых, девчонки. Я не против девчонок, но они дурёхи. Ноют, выделываются, банты на голове носят. Вот вы носите? И я нет. Но хуже всех в садике Валентина Семёновна, воспитательница. Почему она бабушке нравится, не пойму, наверное, упёртые друг друга любят. Мы с папой называем её Тётя Босс.

В садике я больше всех дружу с Платоном, нам вместе весело, а Валентина Семёновна завидует. Однажды сказала, что если не замолчим, она нам языки проколет дыроколом. Дырокол всегда стоит у неё на столе. Дырка в языке – это круто, я по телеку видел. Но, наверное, больно, поэтому приходится слушать Тётю Босса.

На сончас у меня есть кровать. Дома своя и тут своя, прикиньте? Мы с Платоном спим рядом. Но вообще не спим, а разговариваем про Оптимуса. Валентина Семёновна ругается, что надо молчать в тряпочку. Не знаю, в какую, может, есть специальная тряпочка для молчания, но мы не нашли. Невезуха.

Я вот о чём думаю. Тётя Босс говорит, что мы не понимаем своего счастья и будь у нее такая возможность, она спала бы с утками. В чём прикол? Это неудобно и утки щипаются, я точно знаю, был же в деревне.

На полдник в садике дают компот с ватрушкой. Ох, как же это вкусно. Давайте я сейчас помолчу, а вы купите себе ватрушку. Подожду немного.

Ну как? Я же говорил, что понравится. Сейчас ещё расскажу, как меня забыли в саду, классная история. Короче, был вечер. Всех уже забрали родители, мы с Платоном одни остались. Валентина Семёновна набирала папе на сотовый, а он отключен. Позвонила бабушке, та сказала, что кто-то въехал на машине в столб. Я не понял, в чём там дело, но Тётя Босс заплакала, а пока она разводила сырость, за Платоном пришла мама. Воспитательница попросила её взять меня на ночь. Прикиньте, как круто? К другу с ночёвкой!

Мы сели в машину к ним. Мама Платона работает в такси, офигеть. Она быстро водит, как Шумахер, и ругается за рулём плохими словами. Папа Платона тоже уехал далеко, Платон думает, что в Японию, искать секрет японского производства.

Квартира оказалась тесная, но было всё равно весело. Мы втроём играли в жмурки и пили газировку с пузырьками, дома такой нет. Мама классная у Платона, помыла мне голову и подстригла ногти, говорит, если на ногах ногти, то на руках рукти. Вот прикол! Был очень крутой день! Потом она нас уложила и прочитала сказку про Русалочку. Как мама.

***

Утром меня забрал папа. Сказал, что потерял машину. Не понимаю, как можно потерять такую огромную штуку, это же не Биёникол. Ещё у папы на лице были страшные порезы и синяки. Так парился веником в бане, что поцарапал лицо. Глупый папа бывает, мне его иногда жалко.

Вечером к нам в гости пришёл папин лучший друг Серёга. Самое главное, что у Серёги есть Чарли! Настоящая собака. Клыки огромные, как у волка, но он меня никогда не кусает, только руки лижет. Пока мы с Чарли играли, взрослые поссорились. Серёга кричал: «Ты совсем офигел, на кого Лёху оставишь? Так нельзя, живи, ради неё и нас живи». Папа в ответ орал, что утешать не надо. Они подрались в конце, то ли папа первый Серёгу ударил, то ли наоборот, в общем, боролись на кухне и сопели, а мы с Чарли разнимали. Чарли молодец, укусил за попы обоих, чтобы никому не было обидно. Потом мы устали, лежали на полу все вместе. Я сказал:

– Вы зачем дерётесь? Плохая привычка, маме не понравится.

– Её нет, – ответил папа.

– Чего нет? – не понял я.

– Рано! – сказал Серёга папе, а мне объяснил, что нет машины.

Папа точно глупый, нашёл из-за чего расстраиваться. Пришлось его утешать.

– Ты только не реви, это всего лишь машина. Новую купим. Ты у меня умный, придумаешь что-нибудь, и Серёга поможет. Помнишь, я потерял большого Скуби-Ду? Ну да, вначале трудно, плакал каждый день. Потом так решил: я есть, а его нет. Мне тут хорошо, а Скуби-Ду в другом месте хорошо. Нечего грустить.

Папа сильно обнял меня. Они с Серёгой молчали и плакали, точно вам говорю, я видел слёзы. Чарли скулил. Двое взрослых, и разнюнились из-за машины. Потом все с пола встали, папа пообещал Серёге постараться и взять себя в руки. Чарли в ту ночь спал со мной, какой же он крутой и тёплый!

***

На следующий день папа пришёл за мной в садик пешком. Притащил мне велосипед, а маме Платона – цветы, долго просил прощения. Они улыбались, мы с Платоном тоже. Его мама про машины понимает, сразу сказала: ничего, бывает. Хорошо они смотрятся, как жених с невестой. 
Потом я ехал домой на велосипеде, а папа бежал за мной. Я смеялся, а он почему-то и у меня просил прощения. Взрослые все странные, даже свои.

***

Папу как подменили с тех пор, как они с Серёгой подрались и Чарли укусил за попу. Теперь приходит домой пораньше. Наверное, кто-то поговорил с главным по работе. Спасибо! Ещё мы с папой по вторникам ходим в бассейн. Он плавает как дельфин и обещал, что меня тоже научит. По четвергам у нас каратэ, надеваем белые кимоно и махаемся прям до полусмерти. Особенно папе нравится бить грушу, он может двадцать минут колошматить без остановки, такой злой, вам и не снилось. А потом улыбается. Сходили вчера на китайский язык, думаем, туда тоже запишемся. Папа говорит, китайский знать полезно. Мне нравится, что там рисуют каракули, а на самом деле это не каракули, а слова. И учат есть двумя палочками, как в кино.

***

Недавно у меня был детский корпоратив. Так папа в шутку называет день рождения. Я спросил, приедет ли мама, но оказалось, она очень занята в санатории. Зато папа позвал всех моих друзей из садика, чтобы день рождения был лучшим в жизни. Он звонил организаторам праздников, клоунам, людям, которые торты делают. Говорит, проще на Луну слетать, чем устроить день рождения ребёнку. Бабушка умная, предложила подключить маму Платона. Суперкруто вышло! Они с папой быстро договорились, все сделали, она торт испекла с Бамблби. Чарли пришёл, мы с ним танцевали и с девчонками тоже. Иногда и девчонки на что-то годятся. Жалко, что мама не позвонила.

***

Прошёл год. Мы живём вчетвером. Я, папа, Платон и его мама. Круто иметь брата-друга. Мама Платона добрая. Вы бы видели, как она наркомана отделала, который хотел забрать мой велик. Папа с ней после работы не устаёт. Сегодня бабушка и папа сказали, что хотят со мной серьёзно поговорить. Я знаю о чем. Конечно, выберу Бамблби. Оптимус, только не обижайся! А когда мама приедет, я ей расскажу, что папе с мамой Платона жить лучше, он уже привык. Я умный, всё объясню как надо.

Автор: Александр Бессонов

...только и слышу: "Коди раздолбай. Коди то, Коди это..." Коди - это я, бро! Просто дайте мне быть собой." (Коди Мэверик, м/ф "Лови волну")

156

Re: Про За

Самарканд

Год.
- Посмотрите, какие движения! Как он себя несет!
- Да, но он совсем молодой. Я не беру в работу лошадей младше трех лет.
- Через два года он будет стоить других денег. Да и потом - его дед принес три титула чемпиона мира своему всаднику и второе место на олимпиаде.
- Дед - не отец. Но движения хорошие...
- Вороной, красивый, умный, как черт! Научился денник открывать - теперь запираем на два замка. Небезопасно, да, но он хотя бы не гуляет по всей конюшне.
- Своенравный?
- Импульсивный. Ласковый как котенок, за похвалу делает все и даже больше. И, скажу по-секрету: тщеславный. Обожает внимание и когда на него смотрят.
- Ему только год. Все еще может измениться...
- Самарканд!
Вороной конь без единой отметины останавливается посреди манежа и косит на мужчин лиловым глазом. Потом рысит в их сторону, словно красуясь, и один из мужчин не выдерживает:
- Беру!

Два.
- Это корда. Это капцунг. И нечего так шарахаться, чай не маленький.
- Самарканд, давай, не страшно...
- Да чего с ним сюсюкать, Валерий Вадимыч, понюхал, познакомился и пошли на корду. Мне еще Стешу работать.
- Не торопись, Костя. Не хочешь коня себе испортить? То-то же... Вооот, умничка, и не кусается он. И корда тоже не кусается... Теперь пойдем, Костя, возьми шамбарьер, будешь сегодня бичевым.
- Ну, шаагом! Тьфу, что за черт! Шааагом...
- Да застоялся он. Пусть бегает. Устанет - сам пойдет. А пока смотри лучше на рысь. Через год тебе этого коня работать. Хороший конь, я слышал Петька Островной на тебя ругался, он на следующий день приезжал туда, его специально смотреть. Шаагом! ай, молодец! Я ж говорю - устанет, сам пойдет.
- Еще репризу?
- Ну, давай. Только не подгоняй, пусть сам аллюр выберет.
- Понял. Но вы правы, он хорош. Если такие движения под седлом выдаст - будет толк.

Три.
- Рукой не груби, легче, легче!
- Он не чувствует повода. А на шенкель пока не реагирует.
- Конечно, третий раз сели на него, конечно, не реагирует... Не груби, Костя.
- Да не грублю я! Вон повод вообще висит.
- Не заводись. Ты скольких коней подготовил, а тут заводишься. С Леной поругались?
- Да я...
- Оставь это там, за пределами манежа. Тут ты и твой конь. Никаких ссор, никаких девушек...
- Она аборт сделать хочет, Валерий Вадимыч. А я против.
- Так, стооп. Теперь слезь. В руках поработаете. Аборт? Почему?
- Говорит, что не нужен ей сейчас ребенок. У нее проект только начинается. Ну, Самарканд, тише... Стой, не идем никуда!
- Это он тебя чувствует. Ты на взводе и он горячится. А Лена... Бог ей судья. Бросай её, если ей ребенок мешает.
Ладонь ложится на плечо всадника, а с другой стороны в руки тычется горячий бархатный нос. И мужчина кивает, глядя в глаза коню:
- Хорошо тебе... Нет таких проблем.
- Кончили лирику! Шагайте!

Четыре.
- Ну и что это? Это будущий чемпион! Опозорил меня, слов нет!
- Чего на коня-то орешь?
- Вы видели? Да он даже не старался! Этот галоп мне в кошмарах сниться будет, Валерий Вадимыч. Еще и ухмыляется!
- Конь не может ухмыляться, у него нет мышц специальных для этого. Ты видел, как на него судьи смотрели?
- Как на мой позор!
- Как на твое будущее. Серов ко мне только что подходил. Предлагал избавить тебя от этого недоразумения по сходной цене.
- Серов? Он же под сына ищет молодую лошадь...
- Вот и думай, Костя... Давай сниму уздечку, малыш. Устал, наработался, молодец. Но надо лучше!
- Серов...
- Ага. Твои-то как?
- Танюшка улыбаться начала. Лена все тетешится с ней, не отходит от неё совсем!
- Вот и славно. Давай, помоги попону накинуть. И поедем домой. К Серову пойдешь?
- Да ну, глупости говорите, Вадимыч. Самарканд не продается.

Пять.
- Да! Вы видели это? Он просто порвал всех!
- Что за выражения, Костя? Успокойся, награждения еще не было. Подожди пока Мамонтов и Гринхард выступят. У Гринхарда хорошая кобыла, очень перспективная.
- Да бросьте вы! Этот галоп, это принимание! Он никогда на тренировках так чисто не делал. Мы взяли первое место, я вам говорю.
- Ну, видел. Ну, хорошо. Давай, коня растирай, а не болтай. А то сейчас загордишься, станешь это на коноводов
перекидывать, как тот же Мамонтов.
- Он поэтому не проедет лучше, чем мы, Валерий Вадимыч. Вот зуб даю – не проедет. Я видел его сейчас на разминке, он не чувствует коня.
- Умный какой стал… Сам только год назад в руках нормально работать начал с Самаркандом, а уже гордости-то!
- Валерий Вадимыч!
- Что? Хватит сюсюкаться с конем, пойдем, глянем, что там в итогах.

- Я же говорил, мы – первые!
- Ладно, гордись. Заслужили.

Шесть.
- Самарканда с собой берешь?
- Да, сезон мы классно отъехали, пусть отдохнет. Лена домик с конюшней подыскала на побережье, снимем на три месяца. Там тепло сейчас, хорошо.
- Ну, с Богом. Танюшка как?
- Ходит, говорит. В следующем году буду брать ей пони. Очень любит животных – недавно птенца вороны притащила, из гнезда выпал, слепой еще. Дала маме и говорит: давай себе оставим?
- А Лена что?
Вороной конь кладет голову на плечо своему всаднику и внимательно слушает беседу.
- Ну, начала выхаживать. В общем, он, уже хотя бы на птицу похож, везде за Танюшкой бегает, не отпускает от себя. Только в садик если ведём – остается в своем домике.
- Его тоже с собой возьмете на моря? Зоопарк будет…
- Будет…
Мужчина гладит шелковую шкуру коня, почесывает того за ушами и Самарканд жмурится от удовольствия.
- Я Стешу продаю, кстати.
- Кому? Чем она тебе не угодила?
- Попросили в параолимпийский центр отдать. Она им понравилась. Мягкая, удобная – а мне не жалко.
- Ну, тогда одобряю. Параолимпицам можно – они ребята надежные.

Семь.
- Убью! И плевать, что сяду, плевать на всё!
- Костя, сколько ты выпил?
- Какая разница, Вадимыч? Лена, Таня… их нет, понимаешь!? Этот ублюдок пьяный даже не помнит ничего! Отмажут же, сволочи.

Они сидят в деннике и Самарканд лежит рядом. Фиолетовые глаза отсвечивают, отражая свет ламп в коридоре. Конь словно не чувствует запаха алкоголя, словно понимает, что сейчас горе придавило его человека и ему нужно забыться.
- Ну, поплачь, поплачь… Больно от этого меньше не станет, но легче – будет…
- Убью…
- Посадим мы этого пьяного гонщика, не волнуйся, посадим. Всем, кому надо я позвоню, дадут по полной ему.
- Не вернуть их…
- Не вернуть. Извини, что в такой момент говорю, но у тебя через полтора года олимпиада.
- Да какая к черту олимпиада?! Ты меня видел? У меня ноги нет, Вадимыч! Как я теперь?
- И без рук ездят. И разряды сдают и медали берут. Или продавай Самарканда и спивайся! Но я тогда тоже на пенсию уйду.
- …
- Олимпиада у тебя будет. Конь у тебя умный, переучим на новые команды. И поедешь выступать. С понедельника начинаем.
- Вадимыч…
- Что, Вадимыч? Я шестьдесят лет уже Вадимыч. В понедельник к трем!
Конь и сидящий на опилках одноногий мужчина провожают уходящего долгим взглядом. А потом мужчина утыкается в шею коня, и долго плачет.

Восемь.
- Вот так хорошо. Чуть-чуть левее. У него задние ноги опаздывают.
- Так лучше?
- Лучше. Помоги себе хлыстом, дай ему понять, что изменилось. Не груби! Легче, легче!
- Я равновесие теряю, Валерий Вадимыч.
- Ну, полгода уже не теряешь, а тут потерял? Что такое?
- Кажется, Самарканд хромает.
- Так, стоп. А теперь рабочей рысью… Да, Костя, задняя левая, немного хромает. Отшагивай и веди в денник. Осмотрим его там.

- Нужен рентген?
- Не знаю. Вызывай Марию Павловну, пусть она посмотрит.


- Ничего серьезного, к счастью, растянул связки. Покой, умеренная работа, растирайте и берегите.
- У нас старты через месяц. Оправится?
- Думаю, да. Хромать перестанет, если будете только отшагивать, мазать и следить внимательно. А вот выступать? Конь месяц работы потеряет. Если это вас не волнует, то я подтверждение перед стартами дам.
- Самарканд умный, он не забудет ничего. Нам очень стартовать надо, Маша, очень. Косте в первый раз в новом качестве выступать.
- Понимаю, Валера… Ну, я зайду еще через пару недель, гляну, как у вас дела.
- Слышал, Самарканд? Надо вылечиться.
Тренер оглаживает вороного красавца по шее, протягивает сахар на раскрытой ладони, но тот не берет, тревожно выглядывая в коридор. И лишь когда слышит неравномерную походку и стук костылей, призывно ржет и успокаивается.
Бархатные губы ласково берут угощение.
- Что сказала ветеринар?
- Что вы месяц работаете в руках. Шагом.
- Ничего… Брат, мы же с тобой сможем? Да, сможем… Только ты у меня и остался.

Девять.
- А как поедем, говорить мы уже не будем… Олимпиада. Пусть и параолимпиада. Мы столько шли. Мы должны, Самарканд, просто обязаны выиграть. Сколько мы вместе? Почти восемь лет?.. Столько вместе прошли, столько медалей взяли… Ну, не горячись. Всё как обычно. Посмотри, сколько взглядов на тебя устремлены. Посмотри – всё внимание на нас, братец. Не подведи, а уж я-то всё сделаю, что от меня нужно… Слышишь, как публика приветствует? Это нас с тобой. Давай, Самарканд. За Танюшку, за Лену, за Вадимыча. За нас с тобой! Выход!

… Вороной конь не бежит – летит – над манежем. Он красуется, он горд собой и он получает истинное удовольствие от того, что делает. Копыта едва касаются белого песка, ему не нужны крылья – они у него есть. У него и его человека. Им больше не нужны медали, им больше не нужны победы: они просто играют в свою игру, которая называется жизнь. Трибуны замерли, вокруг разливается благоговейная тишина, в которой появляется смех маленькой девочки, требовательное карканье молодой вороны и красивый голос женщины.
В глазах всадника блестят слёзы, они ему мешают и он закрывает глаза, полностью доверяясь коню.
Они летят.


- Первое место с результатом девяносто один процент ровно – Константин Логинов и Самарканд!
Вадимыч широко улыбается.
Его мальчики победили.

...только и слышу: "Коди раздолбай. Коди то, Коди это..." Коди - это я, бро! Просто дайте мне быть собой." (Коди Мэверик, м/ф "Лови волну")

157

Re: Про За

Из жизни джиперов...)))

Поехали с Лёхой гулять по бездору на Монтере. Ну там леса-поля, всё такое... А дождик был на днях. В общем, рано или поздно застряли финально. В лесу. Недалеко, километров 15 от города. Порылись-порылись, бесполезно. Звонок другу. Приехала Нива с лебёдкой. Весьма самоуверенно нас объехала, и... застряла. Но чувак не огорчён, а наоборот, оживлённо-доволен.

Далее хроника происходящего:
16-00. Мы застряли
17-30 Приехала Нива, тоже застряла дальше нас метров на 20...
18-30. Приехал УАЗик с лебёдкой и багажником на 33 колёсах. Нас вынул, полез за Нивой, зарылся дальше нас на 10 метров.

Рекламная пауза, все довольны, все счастливы, нивовод и уазовод звонят друзьям и радостно сообщают, что вот уже началась внеплановая покатушка. Я несколько озадачен происходящим.
19-50. 2 ведровера, один из них Дефендер, ещё Нива, Шнива, ещё УАЗ. Ещё трое пацанят допом к Лёхе, все счастливы, безнаказанно перемазаны, верещат и путаются под ногами, кидаются шишками. Две боевых подруги с ведровера и шнивы жарят шашлык, режут овощи, и вот уже в пакете призывно звякнула водовка...
22-00. Все умеренно поддаты, веселы, довольны, около УАЗика плотно сидит Дискавери, Шнива на ходу, но заблокирована между УАЗиком и вторым УАЗиком (он был в стоке и сел на моё место).

Дети в трусах и с чьим-то планшетником в Монтере разложили багажник и развлекаются, кроме самого маленького, шестилетнего, который спит в папином Дефендере.
Последний тост за мои внедорожные таланты, ибо чел без таланта на стоковой (почти) Монтере так далеко бы не пробрался. На этом водка и коньяк в моей фляжке закончились.
01-20. Чья-то мама на Дефендере едет в ближайший населённый пункт за ещё водкой, мясом для шашлыка и коньяком. Шестилетний переложен (вброшен прямо в спальном мешке) в Монтеру к 10-12 леткам.
02-00. Вернулась мама на Дефендере. За время её отсутствия от скуки вытащили Дискавери, и снова посадили почти на то же место.

04-00. Приезжает ГАЗ-66. Обкладывает всех..., типа гады, тихушники и сволочи, почему без него. Его утешают, наливают, бьют морду ))), вынимают Дискавери, УАЗик стоковый, выпускают Шниву, которая садится на место Дискавери, её снова вынимают, чуть поддёргивают подготовленный УАЗик и наконец вынимают первую Ниву.
05-00. Ни об каком домой не может быть и речи, допрашивают меня, куда ехал, вынимаются навигаторы, доедается водка и коньяк, высняется, что есть точка покруче, а моя точка-ерунда, туда на оке проехать можно, причём каждый знает короткую дорогу (все разные), и перепракладывается маршрут..

Перед началом движения здоровенная борода хочет переложить своё дитя к себе в машину. На увещевания жены - мол, не трогай их там, пусть спят уверенно возражает: да я своего всегда найду. Ловко хватает своё дитя за одну ногу и одну руку и вытаскивает из багажника. Это оказываются рука и нога двух разных детей, причём оба - не его. Опасливо заталкивает вяло шевелящихся пацанов обратно, типа "нуихна..., пусть там лежат"... Ну, поржали, конечно, так за это выпить же надо!

05-40. Поехали дальше. В багажнике Монтеры бултыхаются на кочках полусонные дети, запутавшиеся в спальных мешках, руках и ногах...
10-00. Точка взята, выползка на асфальт и расставание. Все горячо благодарят меня (????), типа, спасибо, чувак, какой же ты молодец, как же зашибись, что ты нас вытащил из города (на полном серьёзе!), я благодарю, что вытащили. Разъезжаемся по домам друзьями, горячо планируя следующие выхи.
ag  ag   ag

Внимание! Нужна Ваша помощь Детскому дому!Помощь ждут ТУТ

158

Re: Про За

http://s2.moifotki.org/a3e351ddbedd971e3466b59775a1e177.jpeg

Надейся только на себя.

159

Re: Про За

...История эта случилась давно, я бы даже сказал: давным - давно, в одной очень, очень далекой гала... Короче, в те годы, когда в депо "Измайлово" эксплуатировались вагоны Д, и никому, даже в кошмарных снах не приходила в голову идея заменить "Д-шки" на "Ежики", отбегавшие свое на других линиях.

Станция "Щелковская", наш герой (назовем его Костиком), работает на маневрах по выводу составов из тупиков.
Примечание для непосвященных: на конечных станциях, для ускорения оборота составов используют маневры. На маневрах работают два машиниста. Один (его смена называется "в тупики") садится в кабину головного вагона прибывшего на конечную станцию поезда, и, заменив основную локомотивную бригаду, заводит состав в оборотный тупик. При этом в хвостовой вагон на станции садится второй машинист (его смена называется "из тупиков"). В это время основная бригада переходит по платформе станции. После остановки в тупике, первый машинист приводит "свою" кабину в нерабочее положение, передает сигнал в хвостовую кабину, где второй машинист "принимает управление", и, после того, как блок-пост переведет стрелки, выводит состав на другой путь станции, где его встретит основная бригада. Затем оба маневровых машиниста выходят на платформу и ждут следующего поезда. Потом процесс повторяется.

По технологии маневров, при движении состава в тупики, машинист "из тупиков" особенно не загружен - его задача стоять в хвостовой кабине и, с умным видом, держаться за стоп-кран, до тех пор, пока ему не передадут управление.

При обороте очередного поезда, Костик заметил в салоне хвостового вагона пьяного пассажира. Бес-искуситель толкнул нашего героя на противоправные действия: Костику безумно захотелось ознакомиться с содержимым карманов спящего пассажира. К несчастью, пассажир был пьян, но не до бесчувствия, он проснулся, верно оценил ситуацию и не раздумывая дал Костику в глаз. Завязалась короткая, но энергичная потасовка, из которой победителем вышел Костик, ведь у него было целых два преимущества:

1) он был трезв;
2) у него в руках была увесистая реверсивная рукоятка.

Нокаутированный пассажир растянулся на диване, а Костик помчался в кабину, ибо, к этому времени состав уже заехал в тупик, и Костику нужно было "принимать управление". Спешка нужна только при ловле блох. Неисчислимое количество машинистов "погорело" при нарушении этого нехитрого правила.

Влетев кабину, Костик "принял управление", отпустил тормоза, воткнул реверсивку в контроллер, и дал "Ход-1", забыв запереть дверь из кабины в салон. В это время, пьяный пассажир немного очухался и рванулся за обидчиком в незапертую кабину. Потасовка продолжилась в кабине. В пылу драки, соперники "выкатились" из кабины в салон, а поезд, при этом медленно, на положении "Ход-1" самостоятельно двигался из тупика к станции. Перепуганный Костик одержал повторную победу, уложил пассажира на диван, и рванулся к кабине. На беду, вагон тряхнуло на стрелках, и дверь в кабину захлопнулась.

Необходимое примечание: на вагонах Д "трехгранный" замок двери в кабину немного отличался от замков на Е и "номерных". Язычок замка не был подпружинен, и не выдвигался, а поворачивался. При этом в зависимости от износа, он поворачивался или слишком туго, или слишком легко.

На беду, Костику попался второй вариант. От удара язычок повернулся и запер дверь, отрезав Костику единственный путь к спасению. Поскольку трехгранный ключ (на реверсивной ручке) остался в кабине, Костик оказался в ловушке, причем эта ловушка самостоятельно ехала на станцию. Никем не управляемый поезд медленно выехал из тупика и величественно проследовал мимо станции. Машинист, заводивший состав в тупики, ничего не понимая, метался в хвостовом вагоне. Сообразив, что дело плохо, он-таки сорвал стоп-кран, но, к сожалению, в это время головной вагон состава уже уехал за станцию. Хвостовой машинист разжал двери салона и вышел на платформу.

Костик тоже попытался выбраться из салона головного вагона. Но слева от состава служебный мостик был затянут сеткой. Поэтому Костик разжал правые двери вагона и спустился на путь. Костик обошел головной вагон спереди и залез на головную автосцепку. Он хотел открыть торцевую дверь кабины, ведь ее обычно не запирают и используют для дополнительной вентиляции.

Одновременно с этими событиями, до хвостового машиниста дошло, что пока стоп-кран будет открыт, поезд никуда не уедет. Он вернулся в хвостовую кабину и закрыл стоп-кран. Поскольку в головной кабине кран машиниста был в "поездном" положении, тормозная магистраль медленно зарядилась, тормоза отпустили. А поскольку контроллер машиниста в головной кабине по-прежнему находился в положении "Ход-1", после отпуска тормозов схема собралась, и поезд пришел в движение, увозя в неведомую даль Костика, забравшегося на головную автосцепку головного вагона. Торцевая дверь (по закону подлости) оказалась запертой и Костик, распятый СНАРУЖИ кабины, поехал в неизвестность. На его счастье, поезд шел на положении "Ход-1", скорость не поднималась выше 15 - 20 км/час. Если бы контроллер стоял в положении "Ход-3", скорее всего, Костик не смог бы удержаться на автосцепке и свалился бы под колеса...

Станция "Первомайская". Интервал больше 10 минут. Поезда нет. Платформа забита пассажирами. Все ждут поезда. И, наконец, из "трубы" медленно выползает поезд с Костиком на автосцепке. Эта немая сцена была достойна пера Н.В.Гоголя! Хвостовой машинист опять (с опозданием) срывает стоп-кран, и Костик, наконец получает свободу, выехав на открытый участок "Первомайская"-"Измайловская".

Я с содроганием даже боюсь пытаюсь представить, что сделали бы со мной, допусти я такое безобразие. Но Костик был особой, приближенной к начальству, и частенько оказывал руководству различные столярно-слесарные услуги - помогал в строительстве и ремонте начальственных дач. Наверное, в каждом депо есть такие товарищи, в характеристике которых можно написать "столяр, слесарь, сантехник, но при необходимости может работать и машинистом". Поэтому, после этого случая, Костик, без объяснения причин, исчез из нарядов (был стерт из бытия), и вновь появился на линии только через три месяца. Объяснить это загадочное нарушение пространственно-временного континиума он и не пытался.

metroworld.ruz.net/humor/ras_15_scepka.htm

160 (2019-01-08 02:41:37 отредактировано 1,5ВЛ80С)

Re: Про За

Ещё на ЖД тематику.

      Поезд опаздывает на час...


       Милиционер посмотрел на часы и, подождав бегущего с чемоданом мужчину , закрыл двери станции метро Комсомольская. Вокзал притих, погрузившись в короткую дрему на несколько часов, чтобы с рассветом вновь забурлить людским потоком, оповестить близлежащие дома объявлениями о прибытии и отправлении поездов, вновь принять и отправить тысячи людей. Огни светофоров, отражаясь в паутине рельс, разноцветными блестками светились в темноте, она подступала к краям перронов , и только мощные прожектора на крыше вокзала едва сдерживали ее натиск. Маневровый тепловоз медленно осаживал на четвертый перронный путь сине-серебристую вереницу вагонов. Три красных уголька хвостового вагона, разгоревшись в темноте, приближались к тупику.

        В нескольких метрах от тупика вагон со вздохом зашипел тормозами, заставив обернуться немногочисленных пассажиров на перроне. Составитель, восстановив стоп-кран, вышел из тамбура на перрон и, поднеся ко рту черную коробочку рации, разрешил отцепку 12-87-му. На другом конце состава стало слышно шипение стравливаемого воздуха, и лязг расцепившихся автосцепок слился с тремя свистками тепловоза. Составитель, ответив на вопрос пассажира, спрыгнул с перрона на пути, закурил и, ожидая пробу тормозов, облокотился на карликовый светофор, красным глазом смотрящий вдаль, куда вскоре унесется вся эта серебряная вереница. Диктор бодрым голосом объявила о начале посадки на скорый поезд номер 14 Москва-Пермь. Фигуры людей, застывшие в разных позах, ожили, вереницы чемоданов, стоящих на асфальте, стали редеть, немногочисленные тележки, скрыв горой поклажи толкающих их носильщиков, цепочкой покатились вдоль состава. Из вагонов вышли проводники и часовыми встали у дверей.

       Дежурный по депо Москва-3я, подписав маршрутный лист, откинулся в кресле, открыл стеклянную дверцу маленького шкафчика на стене, снял ключи с биркой N717 и протянул их машинисту. Борис Вадимович Пичугин, прочтя телеграммы, пришедшие в депо за последние три дня, расписался в журнале об ознакомлении с причинами крушения на одесской дороге, попрощался с дежурным, миновал цех ПТО, вышел в огромные ворота и, переступая через рельсы, пошел к электровозу N717 .

       Взобравшись в кабину и бросив беглый взгляд на манометры он, поднял пантограф. Его помощник Андрей Антоненко, пройдя медосмотр, забежал к слесарям и, взяв рулон скоростемерной ленты, вышел на деповские пути. Изгибаясь дугой, череда электровозов упиралась в красный сигнал карликового светофора М28 . Первый электровоз ожил, его пантограф медленно стал подниматься и коснулся контактного провода. Заработали компрессора` , мерно загудели вентиляторы, загорелся свет в машинном отделении, из кабины послышались щелчки тумблеров , зажглось подкузовное освещение, осветив шпалы и рыжую траву вдоль путей.

       Дежурная по станции Москва-Ярославская, посмотрев на часы, открыла ящик стола, достала книжку-блокнот предупреждений, оторвала очередной бланк с желтой полосой, диагонально пересекающей текст, и начала заполнять предупреждения. Предупреждения об ограничениях скорости на ремонтируемых километрах держались так долго , что невольно запоминались своей постоянностью, но она все равно еще раз просмотрела телетайпный лист и, не найдя расхождений, подписала бланк.

       Пассажиры поезда N14, уже загрузив свои вещи в вагоны, группками стояли у дверей, наслаждаясь последними минутами теплой летней ночи, готовясь сойти с твердой бетонной полосы перрона в качающийся мир дальней дороги. Дежурная оторвала еще один бланк и стала вновь вписывать предупреждения. В ночное время поездов было мало - через двадцать минут уйдет N14-й , за ним через час - почтово-багажный N908, и на несколько часов замрут перроны, чтобы с рассветом вновь превратиться в бурные людские реки.

       На блоке операторы, приняв последние указания от поездного диспетчера, стали готовить маршрут маневровому с 4-го пути, под локтем составителя светофор сменился на белый огонь и 12-87-й, перестукиваясь колесами на стыках, резво петляя по станционным путям, ушел в багажный парк. Несколько нажатий кнопок на центральном пульте создали светящуюся дорожку от схемы депо к 4-му перронному пути.

       Вадимыч повернул контроллер, и электровоз, нехотя выйдя из оцепенения, прошел мимо деповского карликого светофора М28. Пробравшись по лабиринту станционных путей, подъехал к сине-серебристой веренице вагонов 14-го поезда и, лязгнув автосцепкой, слился с ней в единое целое. Андрей ушел за предупреждениями, составитель, покачав фонарем, дал сигнал пробы тормозов, воздух волной зашипел под вагонами , часть пассажиров быстро вошла в вагоны. К кабине подошел молодой парень в брезентовой куртке с рюкзаком, накинутым на одно плечо. Поздоровавшись с Вадимычем, попросил :

       -Отец, возьми до Ярославля, билетов нет, мне срочно надо, возьми, а ?

       Вадимыч вздохнул:

       - Не могу. Нельзя, понимаешь?

       -Я заплачу, пойми, отец, билетов нет!

       -Ты заплатишь, а меня с работы снимут, пойми ты - нельзя, иди попросись к проводникам, может возьмут.

       -Да просился уже. - Парень, обиженно хмыкнув, медленно побрел вдоль состава. Из кармана рюкзака виднелся сложенный номер журнала ЮНОСТЬ с броским заголовком статьи Не каждому по плечу.

       Вадимыч улыбнулся и, повернув кран, отпустил тормоза.

       Оставались последние минуты перед долгой дорогой. Вскоре сине-серебристая вереница вагонов, вобрав в себя мир людских судеб , даря радость встреч и печаль разлуки, уйдет вдаль, и 356 километров трудяга 717-й будет вести их за собой, как поводырь, сквозь изменчивый мир дальних дорог , чтобы потом по эстафете передать следующему . Андрей, вернувшись от дежурной, отдал машинисту бланки предупреждений.

       Составитель, постучав по двери, протянул справку о тормозах. Часы скоростемера, пощелкивая, отсчитывали последнюю минуту. Ожил динамик под потолком, и кабину заполнил треск помех, сквозь которые женский голос спросил 14-й о готовности.

       -Машинист 14-го слушает,- прервав разговор с составителем, ответил Вадимыч, взяв протянутую Андреем трубку рации.

       -По четвертому на третий, сигнал открыт, счастливого пути .

       -По четвертому на третий, - повторил Вадимыч. -Спасибо.

       И, повернувшись к Андрею, спросил:

       -Поехали?

       Андрей высунулся из кабины, осмотрел состав с цепочкой белых огоньков фонарей проводников и подтвердил:

       -Поехали , красных нет, стрелка наша , маршрутный зеленый.

       Пискнула АЛСН. Вадимыч чуть повернул контроллер и 717-ый, напрягшись, медленно стронул состав. Немногочисленные провожающие, как по команде, вскинули руки в прощальном взмахе, и сине-серебристая вереница вагонов, все убыстряя свой бег, стала выползать из-под крыши перрона на бескрайнюю паутину станционных путей. Красные угольки хвостовых сигналов стали удаляться и вскоре слились в темноте в единую точку, растаявшую в лабиринте станции. Редкие пассажиры на перронах, ожидающие своих поездов, проводили ее завистливыми взглядами и стали поудобнее устраиваться у своих чемоданов.

       Электровоз, мерно гудя, нехотя пробирался по станционным путям. В отличие от двух людей, сидящих в нем и заставляющих его все убыстрять ход, и тысячи других- у них за спиной в сине-серебристых вагонах, он совсем не хотел покидать родной вокзал и уходить за сотни километров. Он чувствовал, что это его последний рейс, последний его стремительный бег навстречу неотвратимой беде. Первые вагоны, почувствовав его страх, сопротивляясь, жалобно заскрежетали на стрелках, но остальные напирали сзади , а самый последний, раскачивая в темноте красными искорками хвостовых огней, веселей всех стучал колесами на стыках, начиная петь долгую дорожную песню.

       На планшете у поездного диспетчера змеились цветные линии графиков движения поездов, и новая линяя 14-го поезда уверенно пробиралась к краю планшета , к концу круга диспетчера, чтобы достигнув его, появиться на планшете другого диспетчера, ведущего ее следующие десятки километров.

       На станции Семибратово шла погрузка вагонов, поданных в промышленную зону. Через несколько часов после прохода скорого поезда N14 следом за ним придет сборный поезд, собирающий вагоны по ближайшим станциям, и заберет эту пятерку. Дежурная по станции посмотрела на пульт, где красной светящейся полоской отражался проходивший по главному пути грузовой в сторону Москвы. Скоро должны закончить погрузку вагонов в промзоне и нужно будет перед проходом 14-го вывести их из тупика на третий путь для прицепки к сборному, да еще, как назло, сломался маневровый, правда, машинист обещал управиться за час, но и просить у диспетчера маневровый с соседней станции уже поздно - он ушел на завод за передачей.

       Вагоны в промзоне поскрипывали под тяжестью загружаемого груза. Три полувагона, замерев, вбирали в себя сыплющийся с транспортера уголь, две цистерны с бензином ждали своей очереди, ко второй уже был подсоединен шланг, и бензин, урча в огромном гофрированном шланге, сливался в подземный резервуар. Крайняя цистерна оказалась на полметра дальше предельной длины шланга. Ругаясь на своего сменщика, не проверившего постановку вагонов, рабочий, хлопнув дверью, ушел в будку. Теперь придется ждать шести часов утра, когда маневровый тепловоз заберет вагоны с углем и пододвинет цистерны. Башмак под колесом цистерны сдерживал натиск пятерки и, только благодаря ее весу, он не скользил по рельсу, а слегка пощелкивал, вот-вот готовый сдвинуться с мертвой точки и заскользить по блестящему рельсу, покрытому капельками росы, под уклон в сторону станции. Воздух, остававшийся в тормозной магистрали, помогал ему , но и он постепенно, с едва слышным шипением, покидал резервуар.
Транспортер, загрузив в каждый вагон по шестьдесят тонн угля, довольный своей работой, перестал лязгать и замер.

       N14-й, миновав узловую станцию, вырвался на простор , но на выходе, наткнувшись на желтый сигнал выходного светофора, возмущенно зашипев тормозами, сбавил свой бег. После прохождения ограничения скорости, стремительно разгонялся, наверстывая упущенные минуты. В кабине царил предрассветный полумрак, и только на пульте горели разноцветные огоньки приборов , да покачивались угольки двух сигарет.

       -Сто сорок восьмой, пикет девятый, скорость 80, - объявил Андрей, откладывая на пульт бланк предупреждений .

       -Сто сорок восьмой, девятый, восемьдесят, -повторил машинист.

       Поезд мчался навстречу серебрившемуся горизонту, и только стрекот скоростемера, постоянно записывающего параметры скорости , времени и прочих значений , волнами доносился сквозь размеренный гул вентиляторов.

       -Перед семибратовским подъемом сняли ограничение , подъем возьмем сходу, если не наткнемся на желтый. Семибратово пройдем вовремя,- Вадимыч выключил подсветку приборов.

       -Самый трудный подъем на всей дороге, - подтвердил Андрей.

       -Двенадцать километров. Пока заберешься - устанешь ; хоть ограничение отменили : со ста двадцати вместо семидесяти тебе легче будет его взять,- Андрей погладил рукой пульт .

       -Зато обратно только и тормози, пока с такой горки скатишься,-поддержал Вадимыч.

       -А у меня сегодня юбилей,- доставая термос из портфеля, объявил Андрей. -На семибратовском подъеме будет мой сорокатысячный километр , как раз один виток вокруг земли наездил.
       Машинист улыбнулся, отпивая кофе, предложенный Андреем.

       -Сколько же это я тогда наездил за свои тридцать пять лет , если ты уже виток вокруг земли накатал ?

       -Семьсот двенадцать километров за поездку. Не знаю, как до Солнца , но до Луны точно хватит, - засмеялся Андрей.

       -Что-то наш трудяга не хочет ехать: прямо чувствую, как сопротивляется, но надо, - Вадимыч, повернув рычаг, добавил шунт .

       -22 вагона в десяти- по 54 пассажира, в остальных- по 36 , да еще по два чемодана минимум на каждого- любому не захочется. Везет же пассажирам: сейчас спят под стук колес и видят железнодорожные сны. Я где-то читал, что в какой-то маленькой стране, как только стемнеет, поезда останавливаются и локомотивная бригада ложится спать. - Андрей, чиркнув спичкой, закурил новую сигарету.

       -Сколько же тогда второй номер будет ехать от Москвы до Владивостока, если бригады ночами спать будут ?- Вадимыч, усмехнувшись, слегка откинулся на сидении .

       -Как раз месяц! Это ж здорово , я бы поехал, только где тогда таких терпеливых пассажиров наберут?

       -А я где-то читал ,что у молодоженов, которые так много курят, дети рыжие родятся. - Вадимыч взял пачку сигарет Андрея и положил ее на скоростемер.

       -Правда?

       - Вот те крест, наукой доказано, - Вадимыч с отрешенным видом продолжал постукивать пальцами по рукоятке свояка.

       Андрей, достав фонарик, встал у двери в машинное отделение.

       -Я схожу в ту кабину, проверю, да конденсат солью?

       -Добро, сейчас сброшусь и иди, - Вадимыч снял шунты и повернул контроллер . В машинном отделении захлопало , контакторы стали поочередно размыкаться, и вспышки электрических дуг озарили коридор.

       Андрей открыл дверь и вошел в машинное отделение. Пахнуло озоном.

       Наэлектризованный воздух свежестью обдал лицо.

       Горизонт быстро светлел. Четырнадцатый, пробираясь сквозь лес, вплотную подступивший к полотну дороги и протягивающий к вагонам лохматые лапы, поприветствовал коротким свистком встречный поезд и с радостью вырвался на простор полей. Андрей вернулся из задней кабины, положил фонарик на пульт и опустил окно. Ветер с воем ворвался в кабину, освежил лицо утренней прохладой и, покружив по кабине, затих. Андрей поднял окно.

       -Вот и немножко утреннего ветерка поймали, теперь втроём веселей .

       Четырнадцатый летел со скоростью 120 километров среди полей, еще пока покрытых редеющим утренним туманом, и казалось , что кабина парит над облаками, и только две стальные нитки рельс, освещенные прожектором, едва выдавали землю. Быстро светало, и через несколько минут край солнечного диска стал приподниматься над горизонтом. Дорога продолжалась , четырнадцатый шел сквозь пространство.

       Вадимыч выключил прожектор и, посмотрев на скоростемер, повернулся к Андрею:

       - Сто семидесятый смотри внимательно: если желтый , то тормозить трудно: на рельсах роса, - машинист выпустил колечко дыма. - Через полчаса будем брать семибратовский подъем.

       Андрей кивнул и стал напряженно вглядываться вдаль , каждый раз с удовлетворением замечая зеленый огонек очередного проходного светофора . Электровоз впитывал в себя пространство, притягивал его к окнам кабины и, широко распахнув отбрасывал его назад. Однотонно гудели вентиляторы. В кабине посветлело , до семибратовского подъема оставалось двадцать семь минут ходу. Андрей , на секунду оторвав взгляд от дороги, посмотрел на два дымных колечка, покачивающихся над скоростемером. Повернувшись к машинисту, хотел что-то сказать , но лицо Вадимыча напряглось, глаза слегка прищурились, и он, вцепившись двумя руками в колесо контроллера, резко подал свое тело вперед, уперевшись лицом в слегка запотевшее по краям лобовое стекло . Андрей резко повернулся и посмотрел вдаль. Его взгляд наткнулся на что-то темное вдалеке. Он только успел крикнуть :

       -ВАДИ...!- как его голос потонул в свисте вырывающегося из тормозного крана воздуха. Машинист отпрянул от стекла , ладонью левой руки, выброшенной вперед, снял шунты и в то же мгновенье, сбрасывая контроллер, рванул к себе рукоятку тормозного крана . Его правая нога вдавила в пол педаль песочницы. Четырнадцатый споткнулся и, визжа тормозами, стал замедлять ход. 25 вагонов, 1072 пассажира и 2154 чемодана противясь этому изо всех сил, напирали сзади на электровоз. Вадимыч затянул свояк до упора, и колеса 717-го, превращая песок в пыль, сжатые многотонным усилием чугунных колодок, стали проскальзывать на блестящих от росы рельсах. Вадимыч надавил левой ногой на другую педаль, и 717-ый, огласив окрестности протяжным прощальным гудком, продолжал вспарывать туман.

       -Все! Теперь только на бога! Андрейка, в заднюю! Уходи!

       Поезд неохотно замедлял свой бег. Стрелка скоростемера, свечой стоящая на 120 км/час, дрогнув, стала клониться влево, миновала отметку 80 километров, и из тумана теперь четко вырисовывался стоящий на путях колесный трактор. 14-й мчался, визжа тормозами , от толчков и неприятного звука стали просыпаться пассажиры. Когда до трактора осталось меньше сотни метров, он в последний раз дернулся и, выбросив в посветлевшее небо черный клуб дыма, съехал с насыпи и резво покатил по полю.Через мгновенье электровоз, с визгом сдирая металл тормозных колодок, прошелся по тому месту, где только что буксовали колеса трактора. Пассажиры, встревоженные резким торможением, стали выглядывать из окон, смотря вслед весело подпрыгивающему на ухабах трактору. Поезд N14 замер среди полей. Прекратился свист ветра , мелькание за окнами , стало слышно пение птиц и шелест травы.

       Поездной диспетчер, выслушав доклад машиниста о причинах экстренной остановки 14-го, посмотрев на планшет, отдал указание пропустить сборный впереди четырнадцатого.

       Поезд, замерший среди высокой травы, медленно стронулся и вскоре опять мчался, вбирая в себя пространство полей, превращая его в мелькание шпал. Кабина вновь заполнилась гулом вентиляторов , стрекотом скоростемера, и только несколько ромашек, которые успел сорвать Андрей пока отпускались тормоза, напоминали о случившемся .

       Дежурная по станции Семибратово, получив приказ диспетчера о пропуске сборного, приготовила маршрут на 3-й путь и открыла входной светофор. Сборный, изогнувшись на стрелке после тяжелого подъема, медленно вполз на станцию и, тяжело зашипев тормозами, остановился у предельного столбика. Через 15 минут по Семибратово пройдет 14-й, после его прохода тепловоз выведет пятерку вагонов из промзоны и прицепит к сборному. Дежурная частично приготовила маршрут, ожидая прохода 14-го , время поджимало: из-за задержки сборный может не успеть уйти по своему графику и тогда ему придется ждать прохода еще двух пассажирских.

       14-й разгонял свой бег, готовясь через десять километров начать штурмовать семибратовский подъем.

       В промзоне закончился слив бензина. Рабочий, отсоединив шланги, ушел к себе в будку. Цистерна, освободившись от груза, уже не могла столь малым весом прижать башмак и сдержать напиравшие на нее сзади вагоны с углем. Башмак в последний раз скрипнул, едва заметно сдвинулся с мертвой точки и, раздавив первую каплю росы на своем пути, медленно стал ползти по скользкому рельсу, все убыстряя свой бег. Через десяток метров вагоны подошли к стрелочному переводу, и башмак, лязгнув, выскочил из-под колеса, зарывшись в пожухлую траву. Вагоны, почувствовав свободу, стали набирать скорость. Воздух в тормозном резервуаре давно кончился, и колодки теперь беспомощно скреблись о колеса.

       Рабочий включил плитку, разогревая завтрак, сел за стол, развернул на порезанной клеенке газету недельной давности, достал папиросу и, потянувшись за спичками, нагнулся к тумбочке . Взгляд его наткнулся на башмак, сиротливо прислоненный к стене. Он зажег спичку и, уже поднеся ее к папиросе, вспомнил , что не проверил наличие второго башмака под вагонами. Распахнув дверь на погрузочную площадку, он увидел уходящие вдаль вагоны и, схватив башмак, побежал им вслед падая и спотыкаясь о шпалы.

       Дежурная подписала маршрутный лист машинисту сборного и открыла ящик, чтобы достать штамп. Тишину нарушила звонкая трель, на пульте ветка с промзоны загорелась красным цветом, вагоны, взрезав стрелку, вышли на главный путь . Выбежав на улицу, машинист и дежурная увидели медленно катящиеся к выходу со станции вагоны. Из открытого окна раздалась новая трель , вагоны, взрезав уже и входную стрелку, ушли на перегон. Раздался щелчок, и из динамика селектора послышался голос дежурной соседней станции:

       -Катерина, 14-й проследовал с опозданием в 4 минуты , встречай.

       Дежурная, вбежав в комнату, схватила микрофон и, захлебываясь, закричала :

       -Валя! Останови его, на перегон ушли вагоны! Валенька, останови 14-й, останови...,- и, рыдая, стала что-то бормотать. Машинист сборного, оттолкнув ее, подбежал к пульту и, схватив трубку рации, стал вызывать 14-ый.

       Вадимыч поднял окно после проследования станции и повернулся к Андрею :

       -Теперь подъем, думаю, возьмем хорошо: предупреждение сняли, скорость 118.

       Кабина мягко покачивалась , наполненная необъяснимым уютом дальних дорог. Монотонный гул вентиляторов, запах разлившегося от торможения кофе вперемешку с дымом сигареты создавал ни с чем не сравнимую атмосферу путешествия.

       -Андрейка,-машинист пристально посмотрел на помощника,        -после трактора у тебя на правом виске появились седые волоски, а ведь...

       Треск рации и чей-то отчаянно кричащий голос, вызывающий 14-й, прервали его.

       -14-й слушает, - Андрей, сняв трубку, нажал на тангетку .

       -На вас идут вагоны! Пять ва...,- шум воздуха, вырывающегося из тормозного крана, заглушил остальное. Поезд, скрипя, стал замедлять ход.

       -Андрей! Сразу беги навстречу, лови на башмак: они должны сойти с рельс, иначе...!

       Поезд еще не успел остановиться, как из кабины выпрыгнул Андрей и побежал вперед. Вадимыч замер, глядя вслед убегающему Андрею .

       -А если не сойдут?-вслух прошептал машинист.

       Проходной светофор мигнул, и его зеленая точка превратилась в желтую.

       Засвистела АЛСН , он машинально нажал на кнопку.

       ВСЕ!-подумал Вадимыч. - Даже пассажиры не успеют выпрыгнуть .

       Мгновенье помедлив, спрыгнул из кабины на насыпь и побежал к составу. Из двери первого вагона с любопытством выглядывал проводник.

       -Закручивай тормоза! Все из вагонов !- прокричал Вадимыч и, нырнув под буфером вагона, стал отцеплять тормозные рукова.

       Андрей, хрипя, бежал, прижав к груди стальной башмак , перепрыгивая через шпалы, зацепился ногой за кабель блок-участка и упал, больно ударившись грудью о звонкую сталь рельса , поднявшись, прихрамывая, побежал дальше. Пробегая мимо проходного светофора, заметил, как сигнал сменился на желтый . Вдали показалось темное пятно, которое становилось все четче и больше . Вскоре оно превратилось в круглый торец цистерны и стало стремительно расти. Андрей поставил башмак на рельсы и завороженно смотрел на приближающиеся вагоны. Сзади раздался свисток электровоза . Он попятился назад . Вагоны, наскочив на башмак, прогрохотали мимо , обдав его резким запахом бензина и жаром нагретого на солнце металла , едва замедлив свой бег навстречу сине-серебристым вагонам, из окон которых выглядывали несколько сонных и ничего не понимающих пассажиров.

       Вадимыч, взобравшись в кабину, отпустил свояк и резко повернул контроллер. Электровоз напрягся, кляцнули расцепляющиеся автосцепки, 717-й, оторвавшись от состава, всей своей мощью мгновенно набирая скорость, рванулся навстречу вагонам.

       Андрей, услышав свисток электровоза, обернулся. Расстояние неумолимо сокращалось. Электровоз, огласив окрестности прощальным гудком, принимал удар на себя. Вагоны наткнулись на стену , послышался глухой удар, сменившийся скрежетом рвущегося металла, в небо взметнулся огненный столб , исковерканные куски фейерверком полоснули голубое небо и медленно стали падать, оставляя на нем дымные пунктиры. Андрея обдало жаром, и взрывная волна, больно ударив в грудь, столкнула его с насыпи...

       Встречающие, вышедшие из автобуса, приехавшего из Мотовилихи, услышали объявление на привокзальной площади :

       -Поезд номер 14 Москва-Пермь опаздывает на один час.

      Среди прохаживающихся по перрону послышался чей-то голос:

      -Эти машинисты совсем разучились ездить..

161

Re: Про За

Домовой сидел у печки и тихонько вздыхал - хозяйка умирала. Старушке было почти 90. Раньше шустрая бабушка, в последнее время не вставала с постели, годы брали своё. Домовой сидел и вспоминал: вот хозяйка молодая, только женой в дом вошла, вот уже детишки бегают, а вот уже и старушка. И всегда чистоплотная, приветливая и очень хозяйственная.
Домового любила и почему-то звала Мефодий, а иногда и Федей. Всегда ставила под печку блюдце с молоком, а то и клала шоколадную конфету. Сейчас дом, как осиротел. Даже кот Степан это чувствует. Хоть и живёт тут пока сын хозяйки, да не то. Каждую ночь Мефодий подходил к кровати и смотрел с тревогой на хозяйку и облегчённо вздыхал - жива ещё. Не за долго до болезни, она будто увидела его и сказала:
- Федь, ты уж новых хозяев не обижай, если будут. А то я помру и дом умрёт следом. Жалко - дом хороший, да и ты тут живёшь. Помогай, ладно?

Ночь за окном, да и декабрь на дворе. Холодно сегодня и как-то неуютно. Полночь пробили часы. Раньше Мефодий их любил, с их боем дом будто оживал. А сейчас, казалось отсчитывают последние часы.
К утру старухи не стало. Домовой затаился на печке в углу, и сопел, сопел...., а хотелось плакать. После поминок соседка баба Маня поставила под печь блюдце с угощением:
- Пусть помянет. Вера всегда ему блюдце с молоком ставила.

Вот и всё. Дом опустел. Все разошлись, разъехались. Часы остановили, кота соседка забрала. Тоскливо.... Это была самая длинная зима у Мефодия. Днями он отсиживался на холодной печи, а ночью бродил по такому же холодному дому. Изредка выходя на улицу он обходил двор, а потом сидел на заснеженном крыльце с тоскою глядя на огни в окнах соседних домов. Он знал, что в деревне есть дом без домового, но не уходил - обещал хозяйке за домом смотреть. Кот тоже нагонял тоску, часто прибегал во двор и орал у двери.

Всё изменилось весной. В середине мая к дому подъехали две машины. Из одной вылез сын хозяйки, а из другой женщина лет шестидесяти и молодой мужчина. Домовой с жадностью и любопытством поглядывал в окно.

- Вот сад, тут пять яблонь, смородина и малина есть - объяснял сын хозяйки. Зашли во двор. - Тут вот сарай. Раньше мама козу держала, а сейчас всё дровами забито. Даже немного угля в брикетах есть. Ну, пошли в дом?

Дом приезжим понравился: чистенько, уютно, хоть и пахнет сыростью.

- Да нам на лето снять, у нас дачи нет...

- Да мне тоже дом жалко - я потому и объявление дал. Смотреть за домом некому. Я у матери один остался, да и то на север, на полгода уезжаю, а детям и внукам дом не нужен. Так, в подполе и картошку, и всё найдёте. Газ в баллонах есть. Телефон мой у вас имеется. Живите.

Когда стали выходить, женщина достала из кармана конфету и положила на печь. Мужчина заметил, улыбнулся:
- Матушка так делала. Говорила - домовому.

Домовой снова остался один, но ненадолго. Через три дня снова подъехала машина. Кроме молодого мужчины и той женщины, вылезла девочка лет шести и ее мама. Девочка с любопытством оглядывалась по сторонам.

-Бабушка, а мы теперь тут жить будем?

- Да, тут и проведем лето. Давайте сумки выгружать, а то дел много.

Мефодий с любопытством наблюдал, как дом постепенно оживал. Затопили печь, чтобы прогреть дом. Вынесли сушить подушки, перины, половички, поснимали - постирали занавески. Работа кипела: всё мылось, выбивалось. Домовой узнал, как всех зовут: старшую женщину - Анна Михайловна, сын - Андрей, невестку - Лена, а внучку - Ниночка. Вечером уставшие сели ужинать. Анна Михайловна даже успела напечь блинов. Семья сидела, тихо переговаривалась, что ещё завтра надо сделать. Перед тем, как лечь спать, Анна Михайловна поставила под печь блюдце с чаем и кусочек блина:

- Извини хозяин, молока сегодня нет.

Когда все уснули, домовой тихонько прошелся по дому, долго стоял перед часами. Они опять ходили и отбивали время, хотя Андрей сомневался, что они пойдут. В первые за долгие месяцы тоски и одиночества домовому было хорошо и спокойно. Через день Андрей и Елена уехали, а Нина с бабушкой остались. Жизнь в доме и во дворе продолжалась. Пришёл даже кот Степан, сначала дичился, но через три дня, даже позволил Нине себя погладить. И сейчас, довольный жизнью развалился на крыльце. Постояльцы прижились, перезнакомились с соседями, стали брать у них молоко. Убрали потихоньку сад, насеяли везде цветов, за сараем нашли баньку - ещё хорошую. Успели вскопать и засадить грядки под лук, огурцы. И каждый день Анна Михайловна ставила под печь блюдце с молоком. Однажды Ниночка спросила:

- Бабуль, а ты зачем это делаешь? - бабушка улыбнулась:

- Хозяину дома. Дом видишь, какой он у нас хороший? - внучка согласно закивала головой - Бывает дом и чистый, и богатый, а неуютно. Там или домового нет, или не смотрит никто за ним. А есть дома старые, бедноватые, но зайдёшь, и уходить не хочется. Значит хозяевам он - домовой помогает. Вот и надо его угощать. Заслуживает!

- А если я ему конфету дам, поможет? - Анна Михайловна улыбнулась:

- Поможет. Только требовать нельзя, а попросить можно. Так меня моя бабушка учила.

Нина посмотрела на печку:
- А зовут-то его как? У него же имя есть?

- Есть. Время придёт, сам подскажет.

Через два дня внучка опять спросила про имя домового. Бабушка сказала:
- Вот какое сегодня мужское имя услышим от чужих людей, так и будем звать. Весь день Нина ждала хоть каких гостей, но никого не было. Только вечером к ним в дом заглянула девушка.

- Ой, здравствуйте. Я внучка бабы Мани, мы вчера приехали. Кота с собой возим, а он куда-то сегодня убежал. К вам не забегал? Большой такой, дымчатый, Мефодием зовут.

- Нет, у нас только свой.
Анна Михайловна показала на стул, где спал кот, а чужого не было. Когда девушка ушла, Нина бросилась к бабушке:

- Бабуля, ты слышала? Мефодий!

Домовой на печке улыбнулся и решил пошуметь, мол с именем угадали.

Дни проходили за днями, Мефодий привык к жильцам и уже не представлял дом без них. Андрей с женой приезжали на выходные. Починили крыльцо, подправили баньку. Даже стол Андрей сделал на улицу и теперь вся семья собиралась ужинать во дворе, под кустом черемухи. Мефодий заметил, что Анна Михайловна стала задумчивой, она делала дела, возилась с внучкой и о чём-то думала. Пока в следующий приезд сына не завела разговор.
- Андрей, Лена, мне надо с вами поговорить. Я хочу остаться тут жить. Вам в городе и без меня хорошо, я только мешаю.

- Мама!

- Подожди! Я много думала. Я устала от городской жизни. Я же деревенская, только деревни моей уже нет. А тут мне хорошо. Денег у меня немного есть и я думаю выкупить дом. Тут магазин есть, фельдшер есть, почта, соседи хорошие, райцентр рядом. А вам одним пожить надо, может ещё ребёнка родите. А ко мне приезжать будете по возможности, ехать-то почти три часа.

Разговоров в тот вечер было много, но Анна Михайловна осталась на своём, хочет жить тут, в деревне. Ну, раз тут, то в следующий приезд, дети ей собаку привезли, лопоухого щенка, на трассе подобрали.

Домовой радовался: дом нашёл хозяев. Тихо вздохнув, он слез с печи и пошёл бродить по дому. Кот Степан почуяв его, зашипел.
- Тихо ты - зашипел в ответ домовой, - дом разбудишь. Он посмотрел на часы, первый час ночи. Пошлёпал к шифоньеру, нашёл клубок пряжи, Анна Михайловна потеряла, Нине кофточку вязала, положил на видное место. Пошёл дальше. Дошёл до кровати Нины, поправил сползшее почти одеялко. Наклонился, поднял куклу, а то завтра наступит на неё, когда вставать будет. Странная какая-то: длинная, худая, одни руки и ноги. Нина её Барби называла. Надо завтра на чердаке пошуметь (хозяйка там ещё не разбирала), там целый сундук с игрушками, будет чем Нине играть. Эх, хорошо! Дом живой! Хозяева есть, можно и молока с пирогом поесть. И Мефодий пошлёпал под печку - угощение есть и какой-то чупа-чупс Нины...

Могу довести:..до дома,...до истерики,...до любви,…до ненависти,…до загса,…до психушки…Вам куда???

162

Re: Про За

Есть у меня директор на работе, Робертом зовут. В отличии от большинства состоятельных семейных людей, он живёт не в пригороде, а в Старом Городе (дело происходит в одном из городов на Восточном побережье США). Место престижное, но и проблемы имеются. Одна из основных, то что улочки там узенькие, многим 250-300+ лет. Для снегоуборочной техники они совсем не предназначены, и так еле-еле можно легковушку приткнуть, дабы место для проезда осталось. А снег убирать почти некуда, только либо на тротуар, либо обратно на проезжую часть, ну или меж запаркованными машинами запихать кое как.

Посему и много драм происходит между соседями, особенно за парковку. А когда снег выпадает, вообще беда. Цивильность слетает как шелуха и бывает дело доходит до того, что граждане мнут друг другу фейсы, вызывают полицию, и становятся врагами на всю жизнь.

Вскоре после того как Роберт с семьёй переехал в этот район выпал первый снегопад. Ни шибко большой, но сантиметров с 40-50 намело. Когда буря поутихла вышел он машину очистить. Смотрит, а там и снежинку убрать некуда, более расторопные люди уже свои авто почистили, всё пространство между машинами забито. Начал он снег убирать, а куда его девать? Начал сметать на тротуар.

Тут хозяин дома выскакивает, начинает своё "фэ" высказывать, причём весьма пассионарно, сказывается горячая итальянская кровь. Дескать "он тут живёт лет дцать, тротуар он своими руками убрал. А некоторые малоадекватные граждане (то бишь Роберт) беспредельничают, труд чужой не уважают, и вообще краёв не видят. Понаехало тут быдло всякое." Вся эта тирада сопровождается неприличными жестами и обсценной лексикой. Чуть ли не минут 15 этот кадр бурно выражал свои эмоции, а Роберт молча слушал.

Наконец сосед в гневе удалился, грозя карами. Роберт машину дочистил и снег аккуратненько с тротуара собрал. Потом слепил несколько снеговиков и домой метнулся. Притащил старые шарфы и шляпы, пучок морковки, угольков из барбекюшницы, и снеговиков нарядил. После взял бутылку приличного вина и соседу постучал. Тот в бешенстве дверь открыл, а Роберт ему бутылку подарил и сказал "Мы на одной улице живём, соседи теперь значит. И одинаково чистоту любим." Потом на снеговиков указал и улыбаясь поздравил "с первым снегом."

И всё. Теперь они с соседом в преотличнейших отношениях. Старый итальянец теперь ему и снег помогает чистить, и даже место, когда с парковкой напряг, для него держит. По житейским мелочам помогает по первому зову и на бутылочку пивка регулярно приглашает. А из первого снега снеговиков лепить у них стало традицией.

А ведь могли просто вдрызг поругаться. Дурное дело нехитрое...

Знаток консервов,  любитель рыбалки и ценитель гармонии

163

Re: Про За

R.I.P.


Август месяц. Утро. Город Брянск. Сижу на кухне, пью кофе и ни кого не трогаю. На мобильник звонит Леха. Беру трубку.

-Здорова, Серый. Не спишь?

-Не. Кофе пью. Сам чего делаешь?

- Да мне тут на форуме диггер один под ником RIP приглашение на коп кинул. Ему человека три нужно в помощь. Пишет, что знает где немецкий самолет с хабаром лежит. Место глухое, за болотами ,говорит что никто не знает и он один тропинку к нему нашел.

-Леха, чего то ник у него странный. Может, аферист какой?

-Не знаю, Серый, но вроде складно все рассказывает.

-А где место-то? Далеко?

-Километров 50 от города. Точнее не скажет, пока не согласимся. Боится что без него обойдемся.

-Логично… Сам чего думаешь?

-Думаю бери Саню и дуйте ко мне. Втроем все обсудим.

Через полчаса звонок в дверь оторвал Леху от клавиатуры. Он открыл и впустил парней в квартиру.

-Пока вы добирались, я еще пообщался с RIP-ом и выяснил подробности. Он говорит, что самолет укомплектован под завязку, и его видать зенитчики потрепали. Короче, рухнул он в глухом лесу, а вокруг болота. Упал аккуратно, груз почти весь целый, кроме провизии. Ее экипаж сожрал. Они на парашютах спрыгнул в том же месте. И через болото выйти не смогли, поэтому там же и загнулись.

-Н-нифига себе триллер. - заикаясь сказал Саня.

Он слегка заикался, особенно когда волновался.

– Т-так это там еще и фашистики мертвые в-валяются?

-Надо думать. - задумчиво изрек я.

-А за-зачем ему мы н-нужны? - вопрошал Саня. -П-почему он весь хабар себе не з-заберет?

-А давай я спрошу. Он в онлайне. - ответил Леха и, напечатав вопрос, метким ударом по энтеру отправил его новому знакомому.

Ответ пришел мгновенно:

«Я один почти ничего не смогу унести через болото. Там метров 500 по жиже идти, местами по грудь. Один не справлюсь. Человека три мне бы в помощь надо. Столько наберется?»

«Не проблема. Мы как раз втроем на коп и ходим.»-ответил RIPу Леха.

-А если зимой пойти, когда болото замёрзнет?-выдал я.

«А если зимой пойти?»- тут же напечатал и отправил Леха.

«В том месте болото не замерзает даже в самые лютые морозы. И зимой там еще опаснее ходить.» -ответил RIP.

-Т-тогда зимой не поедем.-резонно заметил Саня.

-Ну что , господа-диггеры, поедем с RIPом самолет трофейный смотреть?-спросил Леха.- А то он ответа от нас ждет.

-А почему он именно на нас вышел?- вопросил я.

-Я уже у него спрашивал. Он говорит, что читал мои комменты на форуме, и ему понравилось мое отношение к теме войны. Я там писал, что если мы наших бойцов находим, то не трогаем ,а сообщаем координаты этого места военно-патриотической группе «Поиск», и они производят перезахоронение останков. –пояснил Леха.

-Ясно.-ответил я.-Значит у нас с ним понятки одинаковые. Наши- это святое, а немцев сюда никто не звал. Это хорошо.

-Ну так что, решаем ,парни?- снова задал вопрос Леха.

-Я в отпуске, могу хоть завтра ехать, а Санька вообще уволился с работы.-ответил за двоих я.

-Меня шеф тоже отпустит на недельку.-подумав, сказал Леха.

-Ну пиши ему, что мы согласны. Пусть говорит куда ехать надо, и где мы его встретим.

Леха отбарабанил вопрос на клавиатуре и тут же получил ответ, который гласил следующее: «Встретимся у вас. Я могу подойти завтра утром, сразу и стартанем. Ехать 50 км. До села Георгиевка. Там у меня есть избушка, от деда в наследство досталась. Оттуда едем в лес до болота. У вас машина какая?»

« «Нива» у нас, русский вездеход.» -ответил Леха.

« «Нива»-это хорошо. Из снаряги возьмите с собой вейдерсы, это такие сапоги-комбинезон, если не хотите промокнуть в болотной жиже. А металлодетекторы не берите, копать не будем. Там все на поверхности лежит, прямо в самолёте. Да и, адресок чиркни, куда мне завтра подходить?» - пришло от RIPа

Леха отправил адрес , стартануть решили часиков в 9 утра. Оставшийся день посвятили подготовке.

На следующий день, около 9 утра, экипированная и подготовленная нива стояла у подъезда. Леха загружал в нее провизию , а мы с Саньком рылись в багажнике ,проверяя, не забыто ли что-нибудь из экипировки.

-Привет диггерам!- раздалось за спиной у ребят.

Все хором обернулись и увидели высокого худощавого парнишку, лет двадцати пяти, в камуфляжном комбинезоне.

-А ты значит RIP?-спросил Леха

-Ага, он самый. Ромашов Игорь Петрович, сокращенно- RIP. –выдал новый знакомый

-Теперь ясно, откуда такой ник. -Сказал Леха, и парни по очереди представились, пожав руку Игорю.

-А это значит и есть ваш вездеход?- спросил Игорь.

-Он самый! -гордо ответил Леха, и похлопал рукой по крыше автомобиля.

-Хороший конь, как раз то, что нам надо! И даже лебедка спереди есть, отличная машина!-с уважением заключил Игорь.

-Это Леха у нас мастер на все руки. Техника его любит!- пошутил я.

-А Ты ч-что на легке?- поинтересовался Саня, увидев ,что у Игоря ничего с собой нет.

-У меня вся снаряга в Георгиевке. Так что я готов стартовать.

-Тогда по коням!- сказал Леха.

Парни расселись, и «Нива», урча двигателем устремилась в сторону Георгиевки. Игоря усадили на переднее сидение рядом с Лехой. А мы с Саньком сели сзади.

-Так ты говоришь, у тебя там домик есть?-спросил я , обращаясь к Игорю.

-Да, избушка от дедушки. В наследство досталась. Он у меня в войну партизанил в тех местах. Ему тогда лет 16 было. Так вот он мне про этот самолет и рассказал. Говорит, однажды ночью услышал гул немецкого самолета , который летел со стороны немцев в наш тыл над лесом. Он в свои года уже опытным партизаном был, различал по звуку наши самолеты от немецких.

А через несколько часов, когда стало рассветать, увидел, как этот самолет летит, что называется , «на честном слове» назад. Его, видать, наши зенитчики неслабо обработали. Из самолета выпрыгнул экипаж из 4 человек.

Дед сказал, что самолет упал на Змеиный остров. Это островок среди болот, на который нет тропы. Туда никогда, никто не ходил, потому что топь непролазная, да и место то нечистым считается в народе. С тех пор самолет там и лежит. Дед говорил, что наши в войну, отправляли туда группу захвата, но те реально не смогли пробраться.

Ни местные, ни партизаны за все время так и не смогли найти туда тропу. Да и не до летчиков тогда было. Наши готовили грандиозное наступление, и там такой кипишь был, мама не горюй. Танки, артиллерия, пехота- все куда-то ехали, бежали. В общем , плюнули на этих фрицев, и решили, что они оттуда выбраться не смогут.

-А как же ты тропу-то отыскал?- спросил Леха.

-Я месяцами ее искал, буквально жил в лесу у болота. Сам-то я давно в городе живу. Из Георгиевки молодежь вся поразъехалась, работы нет. Но я все отпуска там проводил. Много лет искал, и вот , недавно повезло. Буквально на ощупь нашел тропинку. Уж больно мне хотелось увидеть, что там произошло на острове.

-Ну и как там обстановочка?-спросил я.

-Самолет я нашел не сразу. Пока добрался до острова- измотался весь. Когда отдохнул, пошел искать. Там лес густой, видимость плохая. Пришлось побродить по острову. Потом увидел его. Он когда упал, в нем горючего почти не осталось, поэтому он не взорвался, да и вообще довольно аккуратно приземлился. Крылья конечно по отрывало, но фюзеляж практически целый.

-А фрицы?-продолжил я.

-У них все плохо кончилось. С острова они так и не выбрались. В общем приедем, сами все увидите.

Километров через 45 свернули с трассы, ехали по гравийке через лес.

За очередным поворотом показалось село. От былой Георгиевки осталось с десяток стареньких домиков и одна-единственная улица между ними. Молодежи, естественно, тут не было, но кое-где виднелись старушки, хлопотавшие по хозяйству. Два бородатых колоритных деда сидели на скамеечке перед покосившемся домиком и провожали взглядом «Ниву» с ребятами.

Игорь попросил остановить машину на окраине села около старенькой избушки.

-Вот это и есть наследство от дедушки. -сказал Игорь, показывая на ветхий домик. -Теперь это моя база. Тут у меня все что нужно для копа.

Парни вышли из машины. У соседнего домика копалась в палисаднике бабуля.

- Привет баб Нюр! -крикнул Игорь. -Вижу покой вам не по душе?

-Добрый день Игореша. -ответила бабуля.

-Да вот, захотелось немного погреть косточки на солнышке. Продолжила она. -А то дома прохладно, как в могиле. Ребята, а вы не голодные? А то я борща наварила да пирогов испекла. Заходите ко мне, я вас накормлю. -предложила радушная старушка.

Саня уже было шагнул в направлении ее дома, но Игорь положив ему свою руку на плечо, остановил его порыв отведать деревенского борща.

-Спасибо, баб Нюр. -Громко ответил Игорь. –Как-нибудь в другой раз. Торопимся мы.

Вдруг из-за дома, прямо на улицу вывернул странный всадник. Он скакал верхом на палочке. На вид взрослый такой детина, босиком в каком то тряпье. Скачет на палке как на коне, да кричит на всю улицу: «Но,но! Пошла, родимая!»

Увидев ребят, этот кавалерист направил свою лошадь-палку к ним и прискакал поближе.

-Смотрите, какая у меня лошадка! -Обратился он к ребятам. -А я гусар! А вы знаете что тут никого нет? Тут пусто! -Продолжал кричать возбужденный гусар.

-Ну хватит уже, Борька, людей пугать! Скачи давай к мамке, она тебя, наверное, обыскалась! - строго скомандовал Игорь.

Гусар развернул своего коня и поскакал прочь.

-Это наш деревенский дурачок Борька, не обращайте на него внимания. -пояснил Игорь. -Он в соседней деревне живет, километров пять отсюда. Ну и к нам иногда заскакивает, лошадь то у него вон какая, ему пять верст не крюк. -открывая старый навесной замок на двери избушки шутил Игорь.

Когда замок поддался, Игорь жестом пригласил всех внутрь.

Внутри обстановка была аскетичной: сени, пара комнат и русская печка. Из мебели кровать, стол, несколько стульев и старенький сервант.

Зато буквально везде лежали найденные Игорем военные трофеи: на стене висели немецкие каски и несколько сабель, на полках лежали ножи, пряжки от ремней, гильзы от патронов, фляжки и металлические кружки с орлами, а также медали и знаки отличия. Находки были в разном состоянии. На полу стоял ржавый пулемет «Максим». Парни кинулись рассматривать коллекцию.

-Вы пока тут осмотритесь, а я соберу свое снаряжение. -сказал Игорь.

-Не слабая у тебя коллекция! -заметил Леха. -не боишься , что украдут в твое отсутствие?

-Самое ценное я храню в надежном месте, а здесь так-себе вещички.

Игорь вышел из дома и вернулся через пару минут, в руках он держал две добротные, раскладные лопаты.

-З-зачем лопаты? Ты в-ведь сказал, что к-копать не придется.-спросил Саня.

-Потом расскажу. -загадочно ответил Игорь.

Игорь закрыл дом, все сели в машину и поехали в лес. Игорь показывал дорогу. Километра три удалось проехать, а дальше такие заросли пошли, что машину пришлось оставить.

Еще около километра прошли пешком и вышли к болоту. У болота устроили привал, немного перекусили. Потом каждый срубил себе по длинному шесту- в болотах без шеста никак. И натянули вейдерсы поверх одежды.

Игорь же остался в своем комбинезоне.

-А ты чего, свои вейдерсы дома забыл? -обратился я к Игорю.

-У меня комбез из водоотталкивающего материала, не промокает. -ответил тот.

Мы не доверчиво переглянулись.

-Видите, вот первая вешка, а вон вторая? -указал Игорь на длинную палку торчащую на берегу и на следующую, торчащую из болота метрах в пятидесяти от неё.

-Друг за другом идем точно к ней. Будьте очень аккуратны, идите строго за мной. От одной вешки к другой. Ни шагу в сторону. Каждый не верный шаг может стоить вам жизни. -продолжал он.

-Не усугубляй, а то передумаем.- буркнул Леха.

-Хорошо. Погнали. -скомандовал Игорь и полез в болото.

Все шли цепочкой, сначала по колено, затем по пояс в жиже. Прошли несколько вешек — жижа по грудь. Вокруг плавают какие то моховые кочки, коряги, осока. Летает какой то гнус и мухи.

Болото пузырится и воняет какой-то тухлятиной. Плутать приходилось то вправо, то влево. Но все сошки были расставлены аккуратно, и Игорь шел очень уверенно, что вселяло в нас оптимизм.

Наконец дошли до суши. Берег Змеиного острова резко поднимался из болота. Игорь развернулся и стал помогать нам выбираться. Затем забрался сам.

Когда он вслед за нами взобрался на бережок, мы глядя на него рты по открывали. Он был совершенно чистым и сухим.

На нас резиновые вейдерсы по самую грудь, и мы стоим все в грязи и тине. А Игорь вылез из болота совершенно чистый и сухой.

-Н-нифига с-себе комбез в-водооталкивающий.- еще сильнее заикаясь от увиденного произнес Санек. -М-мы как с-свиньи грязные, а он г-гляньте — к-как ангел с-сияющий, вылез из б-болота. -указывал Саня на Игоря.

Я, конечно, понимал, что на Змеином острове нас ждали всякие новые впечатления. Самолет немецкий, находки разные. Но то, что произошло дальше, просто повергло нас в шок, и мы в секунду забыли про чудесный непромокаемый комбез Игоря.

Из-за кустов, прямо на нас выскочил здоровенный фриц, при полном обмундировании. Глаза бешеные. Орет что-то по-немецки. Мы поняли только :«Хенде хох». Вскидывает автомат и дает очередь над нашими головами.

Я почувствовал, как пули просвистели прямо по моим волосам.

Страх пронзил нас до самого костного мозга, и мы как по команде (впрочем так оно и было) вскинули руки.

Все оцепенели от ужаса. Все, кроме Игоря.

А дальше началось такое!!!… В общем, от каждого нового акта этого жуткого представления наши челюсти отвисали все ниже и ниже.

-Пошел отсюда, придурок!!! -заорал на весь лес Игорь. Затем рванул к фрицу и со всего маху пнул его под зад. Его нога пролетела сквозь фигуру этого головореза, и немец испарился на наших глазах, как легкая дымка.

-Достал он меня, бегает по лесу, орёт на всех! -возбужденно пояснял нам Игорь возвращаясь.

Вернувшись он окинул нас взглядом. Мы застыли грязные, с поднятыми руками, открыв рты и выпучив глаза.

-Можете опустить руки. -медленно произнес Игорь.

Мы синхронно опустили руки.

-И закрыть рты. -так же спокойно продолжил он.

Мы так же синхронно выполнили и эту команду.

-Пацаны, их бин кирпичей отложил, прямо в вейдерсы! -без заикания произнес Санек.

-Ого а фриц то целебный оказался! -удивился Игорь. -Сашку от заикания вылечил.

-Игорёк, дорогой, что это мы сейчас все видели? -наконец обрел дар речи я.

-Сейчас все поясню, не переживайте. -начал Игорь.

-Снимайте с себя вейдерсы и пошли за мной, по пути буду рассказывать. -продолжил он.

Мы так и сделали. И он повел нас к самолету.

-В общем, как я уже говорил, в самолете было четыре немца. Все они удачно приземлились на этот островок. Самолет тоже более-менее нормально присел. Запас консервов, сух. пайков да коньяка в самолете солидный. Но вот выбраться с острова они не могли. Какое то время они тут жили, а потом у них стали сдавать нервишки. Стали они ругаться да ссорится. А под коньячок еще и стрелять друг в друга начали. В общем, одичали они тут совсем.

Тем временем, пока Игорь рассказывал, мы подошли к трем холмикам.

-И как результат их одичания мы имеем четыре могилы.-продолжил он, указывая рукой на эти самые холмики. -Но прошу вас обратить внимание на то, что одна могила не засыпана, и в ней лежит как раз тот бандит, что перепугал вас на местном «пляже». Поскольку в завершении естественного отбора он остался в гордом одиночестве, то ему пришлось самому копать себе могилу и пускать себе пулю в голову. А вот присыпать его уже было некому. А так, как он не захоронен, как положено, то его мятежная душа бегает по окрестностям, ходит прямо по глади болота на ту сторону, орет по-немецки всякие гадости и пугает редких тут грибников и прочих туристов.

-Обалдеть, это что, нас призрак так напугал? -произнес Леха.

-Совершенно верно. На то он и призрак, чтобы пугать. -ответил Игорь. -И как только вы закопаете его бренные останки, он сразу же покинет этот мир, и больше не будет бегать по лесам нашей необъятной родины, пугая людей. -завершил он.

Мы подошли к последней могиле. На дне действительно лежал скелет в лохмотьях. В его черепе зияла аккуратная дырочка, а в правой руке был ржавый пистолет.

Я не особо то верил в призраков, но после того, что я видел своими глазами, мне нечего было возразить.

-Блин, остров сокровищ какой-то. Стивенсон просто отдыхает. -глядя на скелет, таинственно произнес Леха.

-Да, кстати, а где сами сокровища? До самолета-то далеко еще? -спросил я у Игоря.

-Самолет метрах в ста отсюда. Но я настоятельно рекомендую сначала засыпать могилу, чтобы этот бармалей не портил нам настроение, выскакивая из кустов в самые не подходящие моменты. -ответил он.

Действительно, встречаться с этим «бармалеем» больше не хотелось. И мы с Саньком, взяв те самые лопаты, которые захватил Игорь, стали резво закапывать останки оккупанта. Почва была песчаной, и мы управились очень быстро. Теперь холмиков стало четыре. Три старых и заросших, и один новенький.

- Ну вот, каждому фашисту по могиле. -произнес надгробную речь Леха.

- Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет. -продолжил Саня, совершенно не заикаясь.

На тот момент мы получили столько впечатлений, что не успевали их переваривать и удивляться череде новых. Но когда Игорь привел нас к самолету, это было что-то.

Помятый, но довольно целый фюзеляж, покрытый мхом, лежал в конце заросшей от времени борозды, которую он пропахал приземляясь. По бокам борозды росли молодые деревья, так как старые были срезаны крыльями. Сами крылья тоже не выдержали схватки с деревьями, и их обломки валялись где-то в зарослях.

Картина была завораживающей. Необитаемый остров со скелетами и призраком, густой лес, старый разбитый самолет и четверо кладоискателей- чем не тема для романа?

Около самолета были видны следы жизнедеятельности, ведь четверо немцев жили тут какое-то время. Разжигали костер, заготавливали дрова, готовили пищу. Внутри самолета же, был просто Клондайк. Куча ящиков с фашистскими орлами, большая часть еще не вскрытых. В одних-оружие, в других-провизия, обмундирование- чего там только не было. Даже аккуратные пачки дойч марок. И главное, все в отличном состоянии. Мы были в полном восторге, глаза горели, когда мы брали в руки эти предметы.

-Парни, у нас с вами мало времени, вы должны сделать еще одно очень важное дело. –как-то скорбно произнес Игорь.

Мы насторожились. В тот момент нам казалось, что все приключения уже позади. Но мы ошибались.

-Я хочу вам кое-что показать, тут не далеко. - очень серьезно продолжал Игорь.

Оторвав от сокровищ, он отвел нас к небольшому оврагу метрах в пятидесяти от самолета. Мы подошли к краю и глянули в низ.

-ОХРЕНЕТЬ!!! -испуганным голосом произнес Санек.

На дне оврага, на спине лежал Игорь, из его груди в области сердца торчал острый корень дерева. Было видно, что его тело лежит так уже несколько дней.

Мы смотрели то на тело в овраге, то на рядом стоящего Игоря. Картина просто шокировала. В необитаемом лесу на дне оврага лежит мертвое тело, а его живая копия стоит на краю этого оврага и смотрит на нас.

-Это кто? -прохрипел Леха, хотя было и так понятно, что это Игорь.

-Это я. -подтвердил наши самые кошмарные догадки Игорек.

-Как? -снова прохрипел Леха.

-Когда я нашел тропу к острову и влез на берег, то стал искать самолет. Но первое, что увидел- это могилы немцев. -медленно, как бы медитируя стал вещать рядом стоящий Игорь. -Проходя мимо, я плюнул на могилы и сказал : «так вам и надо». Потом я нашел самолет. Был вечер. Смеркалось. Я, как Али-Баба в пещере с сокровищами, восторгался находкам в недрах самолета. И тут выскочил тот гад с автоматом, которого вы закопали.

Вы не представляете, как я перепугался, ведь тогда еще я не знал, что он призрак. Хотя думаю, что от этого легче бы мне не стало. В общем, я побежал так, как никогда еще не бегал. Фриц за мной. Бежит, орет и стреляет. В темноте я споткнулся, залетел в этот овраг и напоролся прямо на корень. Вот так и настигла меня смерть.

-Так ты чего!? Призрак!? -прохрипел теперь уже Саня, глядя огромными глазами на Игоря.

-Да, я призрак.

-Но мы ведь тебя осязаем... -начал было я.

-Все верно. -прервал меня Игорь. Пока мое тело не предано земле, я нахожусь как бы в двух мирах одновременно. Я могу исчезать, перемещаться в пространстве, ходить по воздуху, но в то же время я могу взаимодействовать и с предметами из вашего — материального мира. А как только вы похороните тело, мой дух окончательно покинет этот мир. Собственно для этого я вас сюда и привел. Вы должны похоронить мое тело, а то я как бы застрял между мирами.

-А почему ты сам... -снова начал я.

-Сам я не могу. -опять прервал меня Игорь. Мертвых должны хоронить только живые. Такие тут правила.

-Так этот фриц ,получается, мог и настоящий автомат взять и всех нас тут положить? -испуганно выдал Санек.

-Нет, он не мог. Во-первых, на его совести много невинных жертв, а во-вторых- он самоубийца. В загробном мире у него не завидная участь. И с предметами из вашего мира он взаимодействовать не может. -пояснил Игорь.

-От тех мук, что он испытывает, его разум совершенно осатанел, и если бы он мог, то уничтожал бы все на своем пути, но тяжесть его грехов ограничивает возможности. Поэтому он мог только выскакивать из того мира, как джинн из бутылки и пугать людей. Но после погребения он и этого не сможет. -продолжал пояснять Игорек.

-А как ты нас нашел? -обратился к Игорю Леха.

-После того как я понял, что мое тело умерло, я мгновенно вернулся в свою квартиру в Брянске, сел за комп и стал шарить по форумам, искать тех, кто поможет мне захоронить фрица и мое тело. Вот так и вышел на тебя. А приманкой был самолет. -пояснил он.

-Ребят, у нас мало времени, скоро начнет темнеть, а оставаться с ночевкой на этом острове думаю вам не захочется.- забеспокоился Игорь.

-Это точно. -подтвердил Санек.

Пока мы копали могилу, Игорь стоял рядом и инструктировал нас.

-В кармане моих брюк возьмите ключи от гаража. Адрес я уже скинул Лехе по электронке. Сходите туда. Там в углу стоят два черных чемодана, в них все самое ценное, что я находил. Это все ваше.

Аккуратно все заберите, без следов и не привлекая внимания, а то по полициям затаскают. Все что тут в самолете- тоже ваше. Но сегодня много не берите, вам еще через болото переправляться. Идите по сошкам. А дальше сами знаете.

Когда дело было сделано, то в свежий холмик вместо креста, мы воткнули уцелевший пропеллер от самолета. Игорь с благодарностью обнял каждого из нас, мы попрощались и он растворился в воздухе как туман.

Захватив понемногу самых ценных вещей из самолета, мы успешно переправились через болото, двигаясь точно по сошкам. Когда мы дошли до машины, начинало смеркаться. Мы спешно выдвинулись к Георгиевке.

При въезде в село нас ожидало еще одно потрясение. Село выглядело так, как будто тут лет десять не ступала нога человека. Вместо домиков -заросшие развалины. Улица покрыта травой. Один только дом Игоря был в более — менее жилом состоянии.

Но дом бабы Нюры- это просто куча заросшего хлама, как впрочем и все остальные. В вечерних сумерках это зрелище произвело на нас удручающее впечатление.

-Сегодня утром тут люди жили! — со страхом в голосе произнес Санек.

Леха включил фары и поддал газку. Подпрыгивая на кочках мы быстро проскочили заброшенное село.

-Похоже, не было тут людей, одни покойнички. Я боюсь представить каким борщом хотела нас накормить баба Нюра. -еще больше испугав парней произнес я.

-А помните, как Борька дурачок говорил, что пусто тут, никого нет! А мы стоим такие среди призраков, улыбаемся! -уже кричал от страха на всю машину Леха, поддавая газу.

Наконец мы выскочили на асфальт и рванули домой на всех парах.

Больше мы к тому самолету не ездили, страшновато как-то. Может, когда-нибудь и соберемся. Но пока что-то не тянет. А Саня с тех пор больше не заикается.

...только и слышу: "Коди раздолбай. Коди то, Коди это..." Коди - это я, бро! Просто дайте мне быть собой." (Коди Мэверик, м/ф "Лови волну")

164

Re: Про За

brund, Первые три буквы рассказа мне сразу обо всем намек дали.
Для тех, кто не знает расшифровку - R.I.P.
Rest In Peace - Покойся с миром.
Так на могилах пишут.

Знаток консервов,  любитель рыбалки и ценитель гармонии

165

Re: Про За

brund, последний рассказ просто отличная заготовка для сценария фильма. Особенно в свете последних фильмов типа "Туман".

Зачем так убиваться по пустякам ... ведь вы так никогда не убъётесь!

166

Re: Про За

1. Однажды Хемингуэй поспорил, что напишет рассказ, состоящий всего из четырех слов, способный растрогать любого читателя. Он выиграл спор: «Продаются детские ботиночки. Неношеные»

2. Фредерик Браун сочинил кратчайшую страшную историю из когда-либо написанных: «Последний человек на Земле сидел в комнате. В дверь постучались...»

3. О.Генри победил в конкурсе на самый короткий рассказ, который имеет все составляющие традиционного рассказа — завязку, кульминацию и развязку: «Шофёр закурил и нагнулся над бензобаком посмотреть, много ли осталось бензина. Покойнику было двадцать три года».

Не суди человека за то, что он грешит не так как ты...